– А можно узнать, как вас зовут?
– Можно, почему нельзя, – ответил сосед. – Звать меня Федор Степанович, фамилия Степанцов – как видишь, легко запомнить. Я в звании майора, служу в танковых войсках. А как тебя звать и какое у тебя звание, я знаю, можешь не представляться. Тут, понимаешь, к тебе командование большое внимание проявляет. Уже два раза адъютант от генерала приходил. Так что ты у нас здесь, можно сказать, знаменитость.
– Правда, что ли? – удивился Шубин. – Интересно знать, с чего бы это? Никогда ко мне такого внимания командование не проявляло…
– Видать, есть такая причина, – ответил Степанцов.
– А какая причина, адъютант не докладывал. Но я полагаю…
Однако договорить он не успел – послышались быстрые шаги, и в палату вошел высокий человек в белом халате.
– Ага, Шубин у нас очнулся, – констатировал он, подойдя к кровати капитана. – Это замечательно. А то командующий армией о тебе очень беспокоится. Что ж, будем надеяться, что теперь ты пойдешь на поправку.
– А что у меня за ранения, скажите, доктор? – попросил Шубин.
"
"– Мы у тебя насчитали аж пять ранений, – ответил врач. – Сквозное ранение ноги, ранение в голову – но там только кожа сорвана, еще в руку… Но самая серьезная рана в плечо. Когда ты к нам поступил, у тебя на месте правого плеча было сплошное месиво. И очень большая потеря крови. К тому же рана начала воспаляться. Вот почему мы за тебя боялись. Но теперь все позади. Сейчас ты уже идешь на поправку.
– Это хорошо, – заметил Шубин, снова откидываясь на подушку.
– Если поправлюсь, может, еще успею принять участие в наступлении.
– Нет, друг, не успеешь, – покачал головой майор Степанцов. – Потому что наступление уже четыре дня как закончилось. Возле Карманова и Сычевки, как и возле Ржева, еще идут бои местного значения, но генерального наступления больше не будет.
– Вот оно как… – пробормотал Шубин. – Значит, наступление завершилось…
Вскоре подошла медсестра, сделала капитану укол, сменила бинты. Так началась для Шубина жизнь в госпитале.
Как и в первый раз, в июне, его крепкий организм быстро справлялся с болезнью, и капитан шел на поправку. Через три дня ему разрешили вставать, а еще через пару дней – выходить из палаты на свежий воздух. И когда это произошло, в госпиталь явился адъютант генерала Рейтера и сообщил, что Шубина вызывают в штаб. Капитан чувствовал себя уже настолько хорошо, что смог без посторонней помощи одеться, затянуть ремни и вместе с адъютантом проследовать в штаб.
