"
"— У нас будет достаточно времени, чтобы узнать друг друга, когда мы поженимся. Оставаться с тобой наедине это против наших правил.
София пожала плечами, словно это не имело значения, но это имело. Нам не нужен еще один скандал на наши руки. Разгром Серафины вызвал достаточно шума. София огляделась вокруг, а затем без предупреждения стянула с себя облегающий бикини, стоя передо мной с ее упругими грудями и сморщенными сосками.
Кровь заревела у меня в ушах.
— Что ты делаешь? — прорычал я, хватая ее за руку.
Это движение заставило ее сосок задеть мою кожу.
Я отпустил ее, поднял купальник и протянул ей.
— Надень обратно.
Она уставилась на меня.
— Я не ребенок.
— Надень купальник, — процедил я сквозь зубы, не сводя глаз с ее лица.
Через несколько месяцев ей исполнится восемнадцать, и до тех пор я ни хрена к ней не притронусь. Восемь долгих месяцев впереди.
Она выхватила у меня из рук бикини и наконец прикрылась им.
— Держу пари, ты бы не заставил Серафину надеть его обратно. — она пробормотала эти слова себе под нос, так что я почти пропустил их мимо ушей, но суть уловил.
Как обычно, упоминание о ее сестре заставило мою кровь вскипеть, но я держал себя в руках.
— Я поклялся твоим родителям не прикасаться к тебе до нашей свадьбы, и я человек, который держит свою клятву.
— Но ты не хочешь сдержать свою клятву? — дразнила она, стараясь казаться кокетливой, но в ее голосе был более темный оттенок, которого раньше не было.
Ну и вопрос. Конечно, я хотел ее тело, но не раньше, чем мы произнесем наши клятвы.
Если все пойдет под откос по какой-то причине до дня нашей свадьбы — если меня убьют — София все равно сможет выйти замуж за кого-то другого.
Я оглянулся на домик, избегая ее вопроса. Снаружи я был воплощением самообладания, но внутри бушевала буря. В мои темные часы я бы с радостью принял предложение Софии, чтобы сделать ее своей, прежде чем кто-то другой сможет отнять это у меня. Как Римо забрал у меня Серафину. Девушки часто связывают секс с эмоциями, особенно если это их первый раз.
Вот почему Римо так легко завоевал сердце Серафины после того, как трахнул ее. Я не был уверен, изнасиловал ли он ее или это было по обоюдному согласию, как она утверждала — если вообще существует такая вещь, как согласие в ситуации пленения — но что бы ни случилось, это заставило Серафину влюбиться в него.
София подошла ближе и легонько коснулась моей руки. Ощущение ее мягких пальцев на моей коже было приятным, но я отстранился.
