"
"Я недоверчиво посмотрела на нее, но она одарила Сантино той вызывающей улыбкой, которую привыкла видеть рядом с ним.
Он допил свое пиво.
— Одежда останется, и вы двое не будете вести себя как ссорящиеся дети.
— Я не ребенок, Сыночек, — пробормотала Анна.
Его глаза вспыхнули. Я не была уверена, почему Анна любила злить его, используя это дурацкое прозвище, или почти все остальное. Это стало ее любимым занятием.
Леонас поднялся с кресла и стянул с себя футболку, затем бесстыдно выскользнул из штанов, оставшись в темных боксерских трусах.
— Я ухожу. Вы продолжаете трепаться.
Он побежал по тропинке на нижнюю палубу и прыгнул в черную воду, что аж заплескалась вода.
Сэмюэль вздохнул, но также начал раздеваться до трусов, прежде чем последовал за Леонасом в воду с более элегантным погружением.
Я стояла, глядя на Данило. Он, казалось, разрывался на части, стоит ли ему присоединиться к ночному купанию. Он покосился на Эмму, которая закуталась в свой кардиган.
— Я пойду спать, — сказала она, зевая. — А ты иди и искупайся.
Буду готовиться ко сну. — она начала поворачиваться к домику.
Анна разделась рядом со мной, явно устраивая представление Сантино. Он откинулся на спинку кресла со слегка раздраженным выражением лица. На мне все еще был одет купальник под летним платьем, но у Анны нет. Она бросилась к озеру в черном нижнем белье и нырнула в него.
— Попрошу прибавку к жалованью, как только вернусь в Чикаго, — прорычал Сантино, вставая и начиная раздеваться.
Я не смогла удержаться от смеха.
Данило бросил на меня тяжелый взгляд, которого я не поняла, будто смеяться над шуткой Сантино было неуместно.
Но я на мгновение отвлеклась от этого, когда он снял футболку и джинсы, оставшись в боксерах. Я не могла удержаться от восхищения его мускулистой груди, сильными руками и завораживающей полоской темных волос, исчезающих в его трусах. Сантино спустился на нижний ярус, оставив меня наедине с Данило.
Я поняла, что все еще в летнем платье.
— Ты не собираешься искупаться? — спросил Данило.
Ждал ли он меня?
Я быстро стянула платье через голову, потом подумала, не скрестить ли мне руки на груди, потому что мои соски сморщились от холода, но это выглядело бы неловко, и, возможно, Данило даже не мог видеть так отчетливо в темноте. Огонь давал не так уж много света.
Бросив платье на кресло, я улыбнулась Данило.
— Готова.
Он кивнул, но затем его взгляд метнулся к моей груди, и я поняла, что темнота недостаточно скрывает. К счастью, это скрыло мой румянец.
