* * *На следующее утро после завтрака мы с Анной лежали на моей кровати и смотрели фильм, когда раздался стук в дверь. Сэмюэль просунул голову внутрь.
— Нам нужно ехать, если ты хочешь попасть к парикмахеру. — он слегка кивнул Анне, прежде чем уйти, оставив дверь приоткрытой.
— Раньше он был веселее, — сказала Анна.
— Да, я знаю.
С тех пор как Серафина ушла, он стал ужасно серьезным и сосредоточенным. Успех Наряда был его движущей силой. Он много работал и почти не брал выходных.
— Что будешь делать со своими волосами? — спросила Анна, следуя за мной по коридору.
Я колебалась. Мне не очень хотелось рассказывать ей о своих планах. Я хотела удивить всех, но вчерашние слова Анны заставили меня переживать всю ночь.
— Просто подстригу кончики, — соврала я, избегая смотреть Анне в глаза, но они, казалось, просвечивали меня рентгеном.
Я никогда не была хорошей лгуньей, а Анна была хороша в распознавании лжи.
— Вот вы где! — крикнул Леонас из глубины вестибюля. — Заберите Беатрис. Она меня раздражает.
Их младшая сестра вцепилась Леонасу в штанину. Она явно хотела, чтобы ее взяли на руки.
— Теперь твоя очередь, — сказала Анна.
— Она милашка. Я бы с удовольствием понянчилась с ней, — сказала я.
Леонас бросил на меня раздраженный взгляд.
— Да, на целый час. Но она маленький деспот, когда не получает желаемого.
— Не рановато ли для упрямой фазы? — спросила я, когда мы с Анной вошли в вестибюль.
Беа продолжала дергать Леонаса за штаны, но Анна подхватила ее и поцеловала в щеку.
— Девичье время.
Беа хихикнула.
Мой желудок сжался, когда близнецы Серафины промелькнули в моей голове. Они были всего на год старше Беатрис, но я не видела их с сестрой уже много лет. Я ужасно скучала по ним и даже не могла ни с кем поговорить о них. Близнецы были в моей семье красным флагом — даже имя Серафины редко слетало с чьих-то губ. Слишком много боли было связано с потерей моей сестры. Несколько раз я пыталась спросить Сэмюэля, поддерживает ли он контакт с Финой, но ничего хорошего из этого не вышло.
Если вы не будете играть в пристальное внимание, может показаться, что любой намек на Фину и близнецов был стерт из этого дома и нашей жизни, но ее память осталась.
Сэмюэль вошел в вестибюль, одетый в джинсы, белую футболку и кожаную куртку. Девочки в моем классе всегда сходили с ума, когда он отвозил меня в школу и забирал. Его постоянное раздраженное поведение, казалось, только подливало масла в огонь их нелепой влюбленности.
— Готова? — спросил он.
