Когда я увидел тебя со светлыми волосами, все выглядело не так, неправильно.
— Потому что я выглядела как плохая копия моей сестры, — предположила я.
Данило бросил на меня странный взгляд.
— Ну, если ты так хочешь сказать. Да, ты напомнила мне твою сестру.
Может, я надеялась, что он будет отрицать это, но была рада, что он был честен со мной.
— Но ты не хотел, чтобы тебе напоминали, потому что это было слишком больно, и ты хотел, чтобы она вернулась, а я не была ею.
Данило обхватил мое лицо ладонями.
— Нет, дело не в этом.
Я не мог терпеть вспоминать о твоей сестре, когда смотрел на тебя, потому что я ненавидел твою сестру. Что бы я ни чувствовал к ней когда-то — и это была не любовь — оно стало уродливым и темным. Я не хотел чувствовать ненависть каждый раз, когда смотрел на тебя. Не хотел, чтобы мне напоминали о действиях твоей сестры, когда был с тобой. Внешность Серафины, брошенная на меня таким образом, совершенно выбила меня из колеи.
— Но если ты испытываешь только ненависть и не хочешь, чтобы тебе напоминали о ней, зачем ты искал блондинок?
Он поморщился.
— Я не горжусь этим. Помнишь, как я был с тобой, когда ты надела этот светлый парик?
Я кивнула, хотя и пыталась забыть об этом.
— Я был эгоистичным мудаком с этими блондинками, искал их ради гневного секса. Я обращался с ними неправильно, не так, как хотел обращаться с тобой, и когда я трахал их, это было для того, чтобы выпустить часть гнева. Все было запутано. Я чертовски запутался, но в каком-то смысле мне показалось, что я отплатил твоей сестре.
Я наклонила голову, пытаясь понять его рассуждения. Я действительно не понимала этого. Но и мои действия не всегда были логичными. Я все еще съеживалась, когда думала о том, чтобы покрасить волосы в блондинку, чтобы выглядеть как Серафина, будто, изменив цвет волос, я могла бы стать ею, ее заменой.
— Думаю, нам обоим нужно было решить кое-какие проблемы.
— Я вызвал твои проблемы. Но ты не приложила руку к моему запутанному состоянию."
"— Они были вызваны не только тобой, Данило, — твердо сказала я.
— Ситуация была сложной. Мама, папа, Сэмюэль и еще столько людей оплакивали Фину так сильно, что я чувствовала себя неполноценной. Я думала, что займу место Фины в их сердцах, словно ее исчезновение оставило бы открытую щель позади, которую я могла бы заполнить, но вместо этого она создала черную дыру, которая поглотила все вокруг. Я не знала, как с этим справиться.
Данило взял мою руку и поцеловал костяшки пальцев.
— Ты была юна, София.
