Они не винили меня, и от этого мне почему-то становилось только хуже.
— Но ты же не вел машину. Работа телохранителя заключалась в безопасности Эммы и чтобы доставить ее домой в целости и сохранности. Ты не мог знать, что она попадёт в аварию. Ты пытался выполнить свой долг перед Нарядом, как твой отец, вероятно, и ожидал от тебя. Ты не сделал ничего плохого.
Улыбка Данило была мрачной.
— Я все еще чувствую, что это моя работа охранять мою сестру. Она так любила балет, и была действительно талантлива, а потом в один момент его у нее отняли без всякой ее вины.
А все потому, что ублюдок телохранитель почувствовал себя спровоцированным другим водителем и решил поучаствовать в уличной гонке. Этот мудак употреблял алкоголь.
— Что с ним случилось?
На секунду в его глазах отразилась жестокая жестокость, и я знала ответ.
— У него была заслуженная смерть, он молил о пощаде, но ему отказали точно так же, как Эмме отказали в нормальной жизни.
Я сжала его руку.
— Эмма такой позитивный человек. Она сильная. Она принимает это с таким изяществом.
Сомневаюсь, что она винит тебя.
— Не винит. Она говорила мне это неоднократно, но, как и ты, она слишком добра для этого мира, София.
Я поджала губы.
— Быть добрым не значит быть слепым к правде. Ты не был виновен. Конец истории.
— Похоже, ты не оставляешь мне иного выбора, кроме как поверить тебе на слово, — сказал он с едва скрываемым весельем.
Я уперлась ему в грудь, стараясь выглядеть суровой.
— Совершенно верно. Я буду твердо стоять.
Он покачал головой, посмеиваясь.
— Тогда у меня нет другого выбора, кроме как прислушаться к тебе.
Я наклонилась и поцеловала его.
— Ты скучаешь по ней? — осторожно спросил он.
Ему не нужно было произносить ее имя, чтобы я поняла, что он говорит о Серафине. Я была ошеломлена тем, что он поднял вопрос о моей сестре. До сегодняшнего дня он избегал ее, как дьявол избегает святой воды.
— Да, иногда. Особенно на Рождество или дни рождения, но иногда просто в обычных ситуациях, но это нормально. У нее своя жизнь, а у меня своя.
"
"Я ждала его гнева, потому что он обычно быстро приходил, когда упоминался Лас-Вегас, даже мимоходом. Я подумала, не сказать ли ему правду, что несколько раз разговаривала с Финой по телефону, но потом решила этого не делать. Он воспримет это как предательство, что было еще одной причиной, по которой я не была уверена, смогу ли снова поговорить с сестрой.
— Ты?
Он нахмурил брови.
— С чего мне скучать по ней? Я никогда не проводил с ней время.
