Его теплое дыхание коснулось моих губ, и мое сердце забилось так быстро, что я испугалась, как бы оно не прорвалось сквозь грудную клетку.
Конечно, я слышала, как девушки шептались о поцелуях. Что это может быть волшебный момент, который наполнит ваш живот бабочками. Когда губы Данило коснулись моих, все было кончено. Мое тело согрелось, и стая бабочек начала буйствовать в моем животе. Но и это еще не все. Я никогда не думала, что поцелуй может заставить мое сердце сжаться от желания, может сделать меня настолько возбужденной, что мои трусики прилипнут к пульсирующей коже, но губы Данило на моих сумели это сделать.
Он массировал мою голову, наклоняя ее, в то время как его другая ладонь растирала круги на моей спине. И его рот, и язык… Мой разум кружился, когда мой язык последовал его примеру. Он целовал меня без спешки, томным, смакующим поцелуем, когда наши языки нашли друг друга.
Данило отстранился, чтобы пососать мою нижнюю губу. Мое дыхание становилось все тяжелее, когда наши губы скользили друг по другу, а его язык дразнил и ласкал так, что мне захотелось почувствовать его в других местах.
Когда он наконец прервал поцелуй, я была ошеломлена и тяжело дышала. Мои трусики промокли насквозь, и я ничего так не хотела, как получить хоть какое-то облегчение. Глаза Данило, казалось, потемнели, а грудь тяжело вздымалась. Он взглянул на часы и покачал головой.
— Проклятие. Нам пора ехать. Твоя семья будет ждать нас в церкви.
Как он мог быть таким сдержанным, как мог не хотеть сорвать с меня одежду? Часть меня была рада, та часть, которая помнила нашу последнюю встречу и цеплялась за свою гордость, но у той части, которую вело мое пульсирующее ядро, были другие планы.
Тем не менее, я отступила назад, кивая. Я знала, что мое лицо покраснело.
Данило схватил свой пиджак со стула у моего туалетного столика. И тут я заметила выпуклость на его штанах. Триумф пронзил меня насквозь. Он искоса взглянул на меня, словно пытаясь понять, как я справляюсь с нашим поцелуем.
Собравшись с духом, я подошла к чемодану и схватила свежие трусики. Мои были липкими, и мне было бы неудобно быть в них на свадьбе, но при других обстоятельствах я бы скрыла этот факт от Данило, чтобы избавить себя от смущения. Однако, увидев его возбуждение, я хотела, чтобы он знал, что я не осталась равнодушной к поцелую.
Данило не сводил с меня глаз."
"Я одарила его застенчивой улыбкой.
