— Если мой отец даст согласие, — сказала она.
Я повернулся к Пьетро, и он дал свое согласие. Никто из гостей не обидится, если я на минуту уведу от них свою невесту. Она могла бы принять их поздравления с Днем Рождения позже.
София повела меня в кабинет своего отца. Я открыл перед ней дверь и легонько коснулся ее спины, приглашая войти. Ощущение ее кожи пробудило во мне первобытное желание, но я подавил его.
София отшатнулась от моего прикосновения. Теперь, когда мы остались наедине, ее тело переполняло нежелание быть рядом со мной.
Если бы не публичная обстановка, она бы, наверное, сбежала. Я закрыл дверь, моя грудь сжалась от настороженности в ее прекрасных глазах.
— Я извинился, София. Я думал, что это все уладило.
Она покачала головой, сжав губы. Ее отсутствие общения расстраивало меня. Я не привык к молчаливому обращению и ненавидел интеллектуальные игры. И тут мне кое-что пришло в голову. Может, она не помнит моих извинений? Я попытался вспомнить ту ночь. Я не был силен в извинениях, но даже если бы я не сказал настоящих слов, София, должно быть, поняла, что я выразил свои искренние сожаления иными способами.
— Все в порядке, — быстро сказала она, но это было явно не так.
Она не отстранилась, но и не расслабилась.
— Я бы не прикоснулся к тебе, если бы знал, что это ты.
На самом деле мне было слишком трудно произнести слово «прости». Это была дурная привычка, от которой я никак не мог избавиться.
София посмотрела на меня с натянутой улыбкой.
— Я знаю.
Я не знал, что и думать о ее реакции. Расстроенный своей неспособностью нормально общаться с ней, я достал маленькую коробочку с ее подарком, надеясь таким образом спасти ситуацию.
— Это тебе, — сказал я, протягивая ей маленькую коробочку.
Она приняла ее и открыла. Я выбрал замысловатую золотую подвеску с подвеской в виде капли, усыпанное бриллиантами. Инес сказала мне, что София уже давно положила глаз именно на это изделие.
— Оно великолепно. Откуда ты узнал?
— Твоя мама сказала мне.
София кивнула.
Я достал подвеску.
— Помочь тебе надеть его?
Она повернулась и подняла волосы, затаив дыхание, когда мои пальцы коснулись ее кожи, когда я застегивал подвеску. Она обернулась.
— И?
— На тебе оно смотрится идеально.
Ее глаза, казалось, сверлили меня, будто она пыталась заглянуть за пределы очевидного. Я не был уверен, что именно она искала. Я мог бы сказать, что подарок не совсем произвел тот эффект, на который я надеялся.
