Наверное, это был первый раз, когда я видела ее безмолвной.
Консультант появилась с простой, элегантной фатой, которую она прикрепила к моей голове украшенной драгоценными камнями прически.
Мама глубоко вздохнула, когда фата упала на мое лицо. Если бы у Фины была возможность пройти к алтарю, она бы надела фату, похожую на эту, как это было принято в нашей семье.
— Данило будет потрясен, — прошептала мама.
— Мне нравится, — просто ответила я.
Анна коснулась моего обнаженного плеча.
— Тогда ты должна его взять. Ты невеста, и все, что имеет значение, это то, что ты любишь это платье… и себя тоже.
Последние слова были произнесены очень тихо.
Я улыбнулась.
— Это мое платье. Мне не нужно больше ничего примерять. Я люблю себя в нем.
* * *Я не видела Данило с той ночи, и не видела Анну с тех пор, как мы ездили за моим свадебным платьем. Я почти ежедневно разговаривала с Анной по телефону, но Данило перестал интересоваться моим здоровьем после очередного отрывочного ответа от меня вскоре после покупки платья.
Я не хотела его беспокойства, потому что не была уверена, было ли оно искренним или вызвано чувством вины.
Мне необходимо было время, чтобы примириться с произошедшим, и найти нужные силы, чтобы ожесточиться против чувств, которые вызывал во мне Данило. Моя влюбленность в него не исчезла волшебным образом, но я пообещала себе, что больше не отдамся этому увлечению. Вместе со своими родителями я стала свидетельницей того, что такое настоящая любовь, постоянная отдача и принятие. До сих пор Данило не давал этого, но я нуждалась в нем.
Я не сделаю больше ни шагу. Теперь была его очередь.
Я вышла из ванной и направилась в спальню, где Анна раскладывала косметику на мой туалетный столик. Она и ее семья приехали в Миннеаполис вчера. Это дало нам возможность вместе подготовиться к моему восемнадцатилетию— одной из самых важных дат для девушки в нашем кругу.
Анна повернулась ко мне, когда я вошла, и у нее отвисла челюсть.
— Вау! Что, черт возьми, на тебе надето?
Анна проклинала только тех, кого хорошо знала и кому доверяла, тех, кто не стал бы на нее доносить.
Мне нравилось, что она знала, что я одна из них.
Я посмотрела на себя сверху вниз.
— Платье. По крайней мере, так сказала продавщица. — я усмехнулась.
Анна встала, закатив глаза.
— Это не платье. Это ответственность.
— Ответственность?
Она ходила вокруг меня, разглядывая, будто я была куском мяса.
— Ты представляешь опасность для любого мужчины с сердечным заболеванием.
Я фыркнула.
