– Что думаешь делать? Будешь работать дальше? – спросил он у Сатору.
Тикако сделала «страшное» лицо: ты что несешь?! В такой момент!
Но даже сейчас Суги не мог заставить себя пожалеть Сатору.
– Какой теперь смысл ехать в Кокуру? – Сатору шмыгнул носом и вымученно улыбнулся.
– Ты непременно должен поехать. Заработай недостающую сумму и поезжай попрощаться с ним.
Сатору удивленно моргнул.
– Тебе нужно оплакать погибшего кота по всем правилам. Без этого ты не сможешь отпустить прошлое. Нельзя сидеть и страдать из-за того, что не успел повидаться.
Поезжай – и поплачь там о нем. Расскажи ему, как ты скорбишь, что не успел и как хотел приехать. Пока не сделаешь это, твой кот не упокоится с миром.
Суги понимал, какой бурный отклик в душе Сатору вызвали слова Тикако. Даже у него, такого толстокожего, черствого человека, защипало глаза.
После этого случая Сатору приходил на работу с улыбкой и ни разу не обмолвился о своих переживаниях. В трудах и хлопотах время летело быстро, Сатору отработал до середины августа и уехал в Кокуру перед самым концом летних каникул.
Вернулся он совершенно другим человеком, словно в нем наконец прорвался изводивший его гнойник.
Сатору привез подарки обоим – и Суги, и Тикако.
Суги он купил, как тот и заказывал, местный рамэн, которым славилась Хаката, а Тикако – упаковку матирующей бумаги и маленькое ручное зеркальце, которые приобрел почему-то в Киото.
– Вау! Это же бумага от «Ёдзия»!
Похоже, брэнд был действительно знаменитый, потому что Тикако зашлась от восторга.
Но тут ее окликнула подруга, и Тикако, бросив на бегу: «Спасибо!» – стремительно исчезла.
– Ты и в Киото заехал? – поинтересовался Суги.
Сатору кивнул:
– У нас была школьная экскурсия в Киото, когда я еще учился в начальной школе… Во время поездки погибли в автокатастрофе мои родители.
Выходит, Сатору специально заехал в Киото… и на то была причина куда более веская, нежели подарки для Суги и Тикако.
– Мама тогда попросила купить ей в Киото матирующую бумагу от «Ёдзия».
Я искал, но так и не нашел ее. Мой друг купил ее для меня тогда же, но это не то… я не сам ее купил.
– А зеркальце?
– Ну а зеркальце… мне просто захотелось купить его для Тикако.
Слушать все это было нестерпимо больно.
Вообще-то, этот рассказ предназначался для ушей Тикако. Но Суги не желал, чтобы она услышала.
Суги уже начинал жалеть, что судьба свела его с Сатору в тот день, когда ши-тцу свалился в канаву. Лучше бы кто-то другой помог ему вытащить пса.
