Оставшиеся двое попытались выпрыгнуть из машины-ловушки, но безуспешно. Одного пуля настигла на пороге открываемой им дверцы и насквозь прошила бронежилет в области сердца. На спине оборотня, под левой лопаткой, образовалось неряшливое выходное отверстие со стремительно расползающимся вокруг кровавым пятном. Он молча повалился назад, угодив затылком в живот мёртвому Мухину. «Ох и не фига себе винтовочка!» – подумал я, инстинктивно вжимаясь в пол. Вернее в брезент с трупом злобинского оперативника.
Последний уцелевший оборотень вознамерился нырнуть рыбкой в разбитое цыганами боковое окошко, однако, не получилось, и он застыл в оконном проёме, как вывешенное на просушку бельё. Передняя часть его туловища безжизненно свесилась вниз, задняя осталась в салоне.
– У-Ы-А-А!!! – продолжал надрываться «обезрученный» Ляпунов.
Прошло секунд двадцать.
– Заткнись, урод! – вдруг властно приказал майору знакомый голос.
Зашедший в микроавтобус высокий, худой человек в собровской маске уткнул в лоб Ляпунову увенчанное глушителем дуло АС «вала»[5].
Оборотень послушно прекратил орать и давился болезненными, задушенными стонами. «Маска» проворно заклеил ему рот скотчем, скрутил верёвкой ноги в щиколотках, достал из кармана наполненный шприц, закатал майору рукав и быстро, профессионально сделал укол. Надо полагать, обезболивающий. «Чистильщик! – догадался я: – Но откуда он здесь взялся?! И почему его голос кажется столь знакомым?!». Между тем Чистильщик сноровисто обыскал одежду покойных оборотней и раненного Ляпунова, часть добычи сложил в рюкзак за спиной, что-то сунул за пазуху и только тогда разрезал ножом связывающие меня верёвки.
– У-у-уф! – с облегчением вздохнул я, усаживаясь на брезенте с трупом и бережно разминая затёкшие конечности. Потом внимательно присмотрелся к фигуре Чистильщика, мысленно нарядил её в чёрное, старомодное пальто и…
– Здравствуйте, Валерий Петрович! – широко улыбнулся я: – Вовремя Вы подоспели!"
"Выражения лица под маской я не видел, но судя по голосу, старик изрядно рассердился.
– Не болтай лишнего! – командно рявкнул он: – И вообще, топай-ка ты отсюда! Не мешай работать!
Тут он сунул мне в руки, изъятые у оборотней паспорт на имя Лемешева, водительские права, боевой нож и мой «Макаров-особый».
– Где-то среди трофеев должен находиться диктофон: – осторожно заметил я: – Серебристый такой, со свежей, зигзагообразной царапиной на боку.
