– А кому известно о нашей к ней причастности? – резонно возразил старлей Семёнов: – Свалим вину на Корсакова и дело в шляпе! А насчёт свидетелей, можете не беспокоится. Мы с Мухиным обшарили в домах каждый закуток. Результат – четыре цыганёнка от пяти до восьми лет, три хворые старухи, один парализованный дед и восемь грудничков в люльках.
– Их-то зачем? – вяло удивился майор.
– Вы велели ПОГОЛОВНО: – пожал плечами Мухин: – Вот мы и действовали в строгом соответствии с приказом. Ну, может, перестарались малость.
– А ведь молодцы! Абсолютно правильно поступили! – вдруг нехорошо оживился Ляпунов. Сиё зверство здорово сыграет нам на руку! Подбросим туда отпечатки пальцев Корсакова, ещё кое-какие улики, а до сведения начальства доведём: он действовал по прямому указанию Рябова! Полковник в миг с должности слетит! А то и под трибунал пойдёт. Строевым шагом, хе-хе!.. Тело же Корсакова со следами чеченских пыток и с отрезанной башкой кинем в лесу, в окрестностях Хомутовки. Так же как Пескова: – продолжил развивать мысль он: – Когда труп обнаружат, то это лишь подкрепит версию о причастности капитана к геноциду в усадьбе! Мол, родственники убиенных цыган поквитались с душегубом в соответствии с национальными традициями!
– Классная идея! – холуйски восхитился Мухин: – Вы, Пётр Сергеевич, блестящий стратег! А мифических родственников-мстителей никто и разыскивать не станет.
Кому, спрашивается, симпатичен мерзкий убийца грудных детей?! Кому охота напрягаться ради такого выродка?! Сдох, да и чёрт с ним! А значит концы стопроцентно в воду.
Плюс конкретная разборка начальства с Рябовым! – Да-а-а, Пётр Сергеевич! Я, конечно, не подхалим, но Вы действительно просчитали перспективу на двадцать ходов вперёд. Скажу честно, я искренне восхищён Вашей необычайной прозорливостью!!!
Ляпунов порозовел от удовольствия, выпятил грудь и расправил плечи.
– Отныне ты, Дима, кровавый серийный убийца, вроде Чикатило! – с издевательской ухмылочкой, обратился он ко мне: – Отныне ты…
«Дзинь, дзинь!» – звякнуло пробитое пулями лобовое стекло.
Майор с аккуратно простреленными плечами, заорал дурниной. «Дзинь» – «Пш-ш-ш, пш-ш-ш» – мёртвый Семёнов навалился грудью на рулевую колонку, а микроавтобус с продырявленными передними шинами содрогнулся всем корпусом, криво съехал на обочину и остановился, уткнувшись капотом в дерево.
– Заса… – успел крикнуть Мухин. Пуля таинственного снайпера заткнула ему рот точь-в-точь, как семёновская Земфире.
