Полковник выразительно промолчал, окинув меня укоризненным взглядом. Поняв, что проявил излишнее любопытство, я изобразил на физиономии глубочайшее раскаяние.
– Твоя задача, потрясти цыган, чеченцев, а так же щенка Арцибашева: – после минутной паузы сказал Рябов: – Попробуй отыскать Марину или хотя бы выясни её судьбу. Но главное, не давать оборотням покоя! В результате твоих действий они должны постоянно нервничать, суетиться, высовываться из нор… Тогда Чистильщику будет проще работать! И ещё – в этом доме переночуешь только сегодня.
В дальнейшем подыщи себе другое жильё. Денег-то у тебя предостаточно. В пачке свыше пятнадцати тысяч долларов: – он указал глазами на дипломат и вдруг хитровато подмигнул. – У чеченов, небось, конфисковал?!
– У цыган: – вежливо поправил я.
– Не важно! – поднимаясь с кресла, махнул рукой Владимир Анатольевич: – Пользуйся ими на собственное усмотрение. Ну, капитан, с Богом!!!
Уже выходя в коридор, шеф неожиданно обернулся. – Личная просьба, Дима! – произнёс он каким-то странным голосом: – Ты там особо не того… не геройствуй без надобности! В общем, постарайся остаться в живых!!!
Дверь захлопнулась, а я прилёг обратно на подушку, закурил сигарету и задумался.
Новый вариант задания Рябова меня вполне устраивал. В первую очередь – конкретикой. Знай себе бей по обозначенным целям, да гони дичь на таинственного Чистильщика. Малоперспективные поиски пропавшей девчонки автоматически отодвигались на второй план. (Хотя я и не собирался от них отказываться).
Правда, на сей раз, шеф ни словом не обмолвился о связи, но… теперь она вроде бы ни к чему! Воюй «до победного», а когда всё закончится, начальство само тебя найдёт. Живого… или мёртвого. Н-да! Возможен, кстати и второй вариант. Очень даже возможен!"
"Шансы уцелеть в начинающейся мясорубке составляют примерно пятьдесят процентов из ста. (При оптимистическом взгляде на дальнейшее развитие событий). А при пессимистическом – процентов двадцать, от силы тридцать. Но тут уж ничего не попишешь! Это моя работа и никто меня на неё силком не гнал.
Более того, для другой – мирной, тихой, кабинетной – я попросту не гожусь. Уже первая чеченская война, которую я прошёл в качестве бойца спецназа ГРУ, наложила на психику неизгладимый отпечаток. Нет, я вовсе не стал маньяком-убийцей, но… без постоянного притока адреналина в кровь моментально зачахну от тоски! Или сопьюсь…
Мои размышления прервал донёсшийся из коридора голос Валерия Петровича: – Молодой человек.
