Ежели не знаешь заговора, то он тебе в руки не дастся, как ни копай. Но, грит, не надо их добывать, землю ковырять, можно на них лучше заработать. Нужно токмо дурака найтить».
– И показал, как карты рисуются, будто бы старинные. Так?
– Точно так, ваше высокородие. Все-то вам разызвестно. Правильно про вас в ротах баяли…
– Колотило нарисовал Мишке такую поддельную карту?
– Этого я наверное не знаю. Шептались они че-то там, долго, но секретно. Он не говорил.
Благово надел картуз, развернулся к двери, потом остановился, оглянулся.
– Чем думаешь заняться?
– Не решил еще, ваше высокородие. Тут покудова поживу, а осенью в Нижний подамся.
– На чужой хлеб инда зубы скрипят?
– Надо же что-то бусать[115]. Мы акридами не питаемся…
– Чтоб возле барского дома тебя не замечали. Услышу – в муку изотру.
– Понял, ваше высокородие. Ни-ни! Где живешь – не свинячь; понятное дело.
Пуганув для порядка Ряхина, Павел Афанасьевич отправился в усадьбу. Общая картина произошедшего уже сложилась в его голове, не хватало только одной детали.
Выяснить ее сыщик решил у того же деда Паисия.
Долгожитель сидел на своей завалинке с той же медалью на кафтане.
– Дед, а в меня вчера вечером стреляли.
– Попали али как? – не без издевки поинтересовался Паисий.
– Видишь же, что нет.
– Ну, народ пошел неуклюжий, в барина попасть не могут…
– Ты, старик, присматривай за своим языком, – рассердился Благово. – Я ведь не посмотрю, что тебе сто два года!
– А отстань, – отмахнулся дед. – Скажи лучшее, чей-то это ты про Пугачева вчерась расспрашивал?
– Ты когда семейства перечислял, что в бунте были замешаны, помянул и Телухиных.
Мишка, которого утопили, из ихнего роду?
– Из него. Прадед Мишкин в Алатыре трех помещиков повесил, с женами и детями. Их туда мужики со всей округи свозили, а Пугачев судил. Вот прадед-то палачом к нему и нанялся. Буйный был шибко, я его помню. Сын его, Мишкин дед, который давеча на Сергия и Вакха[116] помер, такой же был.
– Что, прадеда Телухина за помещиков не наказали?
– Выпороли для порядку, да и все.
Мужики его не выдали.
– Ну и дела… За трех помещиков – одна порка. Михельсона на вас не было.
– У вас, у Благово, на Пугачева обиды быть не должно. Вы ж через него славно разжились!
– Что ты имеешь в виду, старик?
– Будто не знаешь! Прадед твой, Арсений Иваныч, рази не на дочке Кроткова женился? Приданого взял сто тыщ. А забыл, откудова эти деньги взялись?
Благово и не подозревал, что на селе известна эта история.
