Она лишь гувернантка или нечто большее? Нефедьев был большой саврас. И если так, то не рассказывал ли он ей чего-либо пред смертью?
– Есть!
– Теперь о Рыкаткине. Где он находился в момент убийства?
– Разумеется, у тетки. И в ночь гибели Обыденнова тоже.
– Полное инобытие?
– Да. Готова подтвердить под присягой.
– Врет?
– Конечно. Но это не доказуемо.
– Что у нас еще есть? Варвара Александровна слышала голос убийцы, но не видела его. Может быть, устроить им свидание?
– Что это даст, Павел Афанасьевич? Присяжные не примут такую улику.
Велика вероятность ошибки.
– Евдоким Нефедьев?
– Все отрицает. Брат-де его в письме оговорил, желая отомстить за отказ удочерить племянницу.
– А почему он отказался это сделать? Ведь ранее обещал.
– Объясняет вздорным характером Варвары Александровны, что, конечно же, неправда.
– А она сущий ангел?
– Так точно, – твердо ответил Лыков и даже не покраснел.
– Смотри у меня! – погрозил ему пальцем Благово. – Дело в первую очередь! Скажи мне лучше: что для нас теперь самое главное?
– Главное – понять, как васильсурский мещанский сын Михаил Обыденнов смог оказаться законным наследником Нефедьева.
До сих пор не представляю себе способа сделать это.
– Молодец! Все ж я тебя кой-чему научил. Ты прав. Пока нет мотива – нет и подозреваемого. Мотив, конечно, это борьба за наследство, за пресловутое заповедное имение. Если мы найдем документы, подтверждающие права убитого мальчишки на фамилию Нефедьев, то загоним в угол Евдокима.
Эти бумаги – приговор ему. А загоним Евдокима – он сдаст нам исполнителя. Одному ведь скучно на каторгу идти!
– Ищем, но безуспешно. Форосков вернулся из Василь-Сурска ни с чем. Мать Михаила молчит. Видать, много денег дали в свое время, а неродного не жалко. Других родственников нет. В метрическую книгу Михаил Обыденнов вписан как сын своих формальных родителей. Но другие документы существуют, и достоверные – иначе парня бы не убили.
– Если убийца Рыкаткин, они у него.
Обыск делали?
– Да. Сначала в общежитии на Грузинской, потом у тетки. Пусто…
– Нагрянь еще раз в общежитие, неожиданно, и переверни там все.
– Если бумаги оказались у Серафима, то он давно их уничтожил. Это же такая улика!"
"– Ни в коем случае. Иначе чем же он станет шантажировать Евдокима Нефедьева? Доказательств против последнего у нас нет, и тот скоро вступит в права наследования огромным имением. Если бумаги сжечь, то он ничего и не заплатит.
