Из сыскного отделения в помощь титулярному советнику прибыли агенты Исупов и Девяткин и принялись опрашивать обывателей. Повалило начальство: помощник прокурора, полицмейстер, судебный следователь, начальник второго отделения канцелярии губернатора. Только Благово не появлялся, предоставив Алексею действовать самостоятельно. В перерывах между объяснениями с тузами тот обыскал квартиру провизора, и небезуспешно. Под половицей обнаружились еще пять запаянных жестянок, на этот раз не пустых. В каждой из них оказалось по дюжине стеклянных ампул с раствором морфия.
Жестянки были необандероленные[76] и, следовательно, контрабандные.
Только к шести часам пополудни помощник начальника сыскной полиции оказался в управлении. Там его ожидал мрачный Благово. Он давно уже сплавил своего приятеля-моряка: загримированный франтом, тот шлялся по городу под конвоем Фороскова.
Алексей выложил перед шефом свои трофеи: пустые коробки, предположительно из-под кокаина, жестянки с ампулами и без оных, а также несколько щепоток обнаруженной муки.
Высказал свою версию: Бомбель продал кому-то муку вместо «кикера» и поплатился за это. Причем впустил убийц сам, значит, знал их.
Павел Афанасьевич молча выслушал доклад, осмотрел и обнюхал муку, то же самое сделал с пустыми картонками. Спросил:
– Где была пеклевань?
– Под буфетом.
– Только там?
– Да, в единственном месте.
– Как она лежала?
– Четыре маленьких конуса на одной линии. Будто кто сыпал из горсти.
– Ты заметил, что в пустых картонках был кокаин, а никакая не мука?
– Мне тоже так показалось, но точно скажет лишь анализ.
– Отнеси Милотворскому и конверт, и коробки. Однако, если я прав, мы всюду находим следы наркотических веществ, и только в одном месте – чуть-чуть муки, не больше золотника[77]. Поэтому считаю твою версию неубедительной. Мука могла оказаться в аптеке и случайно.
– Каким образом?
– Упасть с одежды убийцы, например. Ты же знаешь, что грузчики с мельниц обсыпаны ею с ног до головы.
– Грузчики с мельниц, Павел Афанасьевич, по аптекам не ходят.
До сих пор они у нас на Руси обходились без «кикера», довольствуясь водкой.
– Пропал также и морфий. А его, ты знаешь, используют в военных госпиталях для снятия болей у раненых. Что, излечившись, но пристрастившись к наркотике[78], эти люди никак не могут пойти в мукомолы?"
"Лыков загрустил. Его красивая версия, с ходу принятая на веру поручиком Григорашем, дала трещину.
– Если хочешь знать, я уже догадываюсь, кто направлял убийц и почему. Вот лист бумаги.
