Я в лавку – там заперто. Заглянула-от в щелку между ставнями, а тама погром! Я сразу Василия в часть послала. Замки-от целы, а внутре погром… Чудеса.
Дворник Василий, с отечным лицом пьяницы, подтвердил сказанное вдовой коротким «угу».
– Ты ночью шума не слышал? – спросил его Алексей.
– Тихо все было, вашебродие, – кротко доложил Василий. – Мимо нас, напримерно, и муха не пролетит!
И дыхнул на сыщика таким перегаром, что едва не свалил с ног.
– Внутрь заходили? – поинтересовался Лыков у помощника пристава, молодого и румяного поручика Григораша.
– Нет, только дверь отперли запасными ключами и ставни. Замки не сломаны, значит, он сам впустил тех, кто рылся. Как увидели, что внутри, вызвали сыскное. Думаешь, здесь убийство, да? При мне в части еще не было убийства…
– Эх, Павлуша! Наглядишься до пенсиона. Пошли.
Полицейские зашли в аптечную лавку. Погром действительно был. На полу валялись ящики от буфета, какие-то пустые коробки и несколько склянок. На окне, не тронутая, стояла большая банка с пиявками.
Видно было, что искали второпях. В углу на столе виднелись серебряные ступка и пестик, рядом лежала открытая кастрюлька с серебряными опилками для амальгамы. Что же это за налетчики, что пренебрегают «скуржой»?[72]
Ответ на этот вопрос Лыков нашел под буфетом. На полу, едва заметные, лежали в ряд четыре крохотных конуса белого порошка. Титулярный советник аккуратно собрал их в конверт, понюхал, попробовал на язык.
– Что это? – спросил Григораш, с любопытством наблюдая за манипуляциями Алексея.
Он полгода лишь как перевелся в полицию из крепостной артиллерии, и проза службы еще не постигла его.
– Обычная мука. Кажется, провиантская. Хотя нет, бери выше – пеклевань![73]
– Мука? В аптеке? Как она здесь оказалась?
– Полагаю, высыпалась из одной из этих коробок. Надо найти, из какой именно.
– Зачем аптекарю понадобилась пеклевань? Мацу печь?
– Ну, например, он продавал ее заместо кокаина уголовным, и те его за это убили.
Поручик несколько секунд ошеломленно смотрел на Лыкова, потом воскликнул:
– Здорово! В жизни бы не догадался! Убежден, что так именно и было.
Вы все там, в сыскном, такие? Леш, прими меня к себе, я буду стараться!
– Вакансий сейчас нет, – важно ответил польщенный в душе Алексей. – Но я возьму тебя на заметку.
– Спасибо!"
"– Ты ведь артиллерист, значит, математику знаешь. Такие люди, склонные к умственной деятельности, в сыске годятся. А из пехоты с кавалерией одни приставы выходят! Но – продолжим.
