– Все равно много. Я могу быстро сбыть купоны. Три дня. Любые серии.
– Какой лаж?
– Четыре с половиною процента.
– Годится. Тогда купоны мы делим с тобой пополам, остальные не при делах.
– Годится.
Форосков убрал револьвер за пояс, а взамен выставил бутылку рябиновой на коньяке и три рюмки.
– Вот теперь и в Мышьяковку можно ехать. Только сидеть там четыре дня на привязи я не могу. Нужно кое-что купить. Приставь ко мне человека, чтобы было тебе спокойней, и дай экипаж.
– Напиши, что нужно, и тебе все привезут.
– Нет, так не получится. Огнеприпасы я должен купить сам и бумагу тоже. Иначе не отвечаю за свою работу.
– Какую еще бумагу? Ты стрелять собрался или в отхожее?
– Патрон, Максим, нужно завернуть в специальную вощеную бумагу. Повышается точность боя. Не забудь – только один выстрел!
– Ладно, шут с тобой, катайся. Это все есть в Сормове или потребуется ехать в город?
– Огнеприпасы должны быть в магазине Лащенова в Дубравной улице. Антимоний и бертолетова соль – там же.
Бумагу я еще неделю назад заказал Ерусалимскому с Песков, должен уже раздобыть.
– Ерусалимскому? Однорукому? Он тут при чем?
– Он может что угодно достать, парень верткий. Всех расходов будет рублей на пятьдесят, я оплачу, а потом сочтемся.
– Лады. Мы с Аггеем пошли. Даю тебе час на сборы, инструменты не забудь. Коляска с моим человеком у входа. Не мельтеши зря эти дни. Встречи, закупки – только самые необходимые.
Форосков собрался за полчаса. Приставленный Битюгом парень – белобрысый, с оспинами на розовом лице – держался вежливо, но настороженно.
Механик погрузил в экипаж винтовку и ящик с инструментами, приказал:
– Валяй на Пески, в кабак «Нечаянная радость».
В заведение они зашли вместе. Увидев гостя, Ерусалимский порылся под стойкой и выложил небольшой квадратный сверток.
– Вот, достал.
Петр распаковал сверток и достал пачку тонкой промасленной папиросной бумаги, размером два на два вершка. Потер в пальцах, понюхал и молча протянул целовальнику трешницу.
Белобрысый перехватил его руку, забрал купюру и очень внимательно ее рассмотрел. Не нашел ничего подозрительного и только тогда отдал деньги кабатчику.
– Теперь в магазин Лащенова.
Через минуту после их ухода в углу зашевелился крепко пьяный парень с покатыми плечами (это был Лыков). Грузно поднявшись, он подошел к стойке и приказал хрипло:
– Косушку давай!
Ерусалимский ловко вылил ковшик с водкой в оловянный стакан.
