Но с каких позиций поддерживать, в каком качестве? Если идти на уступки аборигенам, то обязательно посчитают слабаками и станут требовать все больше и больше. Начнут навязывать свои порядки, начнут разваливать нам хозяйство и обратного пути уже не будет. И постепенно все скатится к тому, что посадят на шею воеводу, который станет драть с нас по три шкуры во благо царя и бояр. Хотите вы такого? Я – нет!
Градоначальник замолчал, в который раз выровнял столовый прибор. Стояла тревожная тишина, столь полная, что слышалось жужжание бившейся о стекло мухи.
– Виктор Александрович, – поднялся с места директор городского водоканала, с сомнением пожевал губами, – так как вести себя с Москвой, все-таки они нам не чужие.
– Спасибо за вопрос, Виктор Степанович. В политике не важно, чужие, не чужие, – градоначальник с досадой махнул рукой, – Вы спрашиваете какие должны быть отношения с Москвой? Только с позиции силы! И силу я и все мы, скоро покажем! Вместо «аборигенного» царя в Москве будет наш человек, наш человек из города, а все противники этого будут гнить в земле.
Градоначальник замолчал, оглядел притихший, ошарашенный зал. «Бояться с огромной Россией связываться, трусы!» Презрительно хмыкнул про себя и продолжил, – Мы навяжем России собственный образ жизни, а не Москва нам. Так мы цивилизуем варваров! Все со мной согласны?
Зал заполнился фальшивыми улыбками и не менее фальшивыми, но дружными аплодисментами. Только приглашенный начальник пожарного «бронепоезда» Чепанов смотрел с недоумением, но в толпе мэр ничего не заметил.
Соловьев обвел внимательным взглядом зал. Все смотрели мимо, но возразить не решился никто. «Ну что же, и это для начала неплохой результат» Душа вдруг наполнилась ощущением безмерного одиночества. Вокруг только подчиненные и зависимые и не одного соратника. Усилием воли заставил себя отрешиться от неуместных мыслей. Зачем ему, с его волей и талантом, соратники? Он сам, собственными усилиями, сделает все, что пожелает! Успешное подавление мятежа Романова и успехи города еще больше уверили в собственной гениальности.
Поднялся, театральным жестом вскинул к потолку запотевшую рюмку с кристально чистой водкой:
– За будущее процветание города!
– За город! За процветание! – зал дружно откликнулся. Мэр лихо опрокинул рюмку в рот. И принялся неторопливо, как привык, насыщаться – он стремился все контролировать и наслаждаться жизнью в любых ее проявлениях.
***"
"После победного сражения с джунгарами прошло больше месяца.
