Реагенты для очистки воды давно закончились, и, хотя ее обеззараживали перед подачей в водопроводную сеть, благо добычу хлора путем электролиза раствора поваренной соли сумели наладить, в пищу и для питья не употребляли.
Прошло четверть часа, скрипнули тормоза, машина затормозила у подъезда родной пятиэтажки. Иван Савелович торопливо выскочил, открыл перед женой дверь. На улице чисто и безлюдно и даже пахло по-иному чем до Переноса: сгоревшим углем и антоновскими яблоками, которых уродилось неисчислимая сила.
Светлана Яковлевна, на «боевом» посту у подъезда при виде живой-здоровой соседки всплеснула руками и, словно молодуха, подскочила со скамейки.
– Едрит-колотить! Аннушка! С выздоровлением! – воскликнула искренне, по старушечьим щекам потянулись мокрые дорожки слезинок. Широкой, мужской походкой подошла, обняла, хотя раньше женщины не были особо близки.
Спустя пару минут за счастливыми супругами хлопнула дверь подъезда.
Глава 11
Тауке-хан спал… Вдруг, словно ужаленный скорпионом, открыл глаза и приподнялся на локте.
Сквозь открытый тундюк полная луна светила словно матушкин начищенный таз, заливала внутренности шатра мертвенным серебром. Временами неверный свет пробегал по стенам шатра с золотым шитьем, по полу в коврах с разнообразными рисунками, оплавленным огрызкам свечей в канделябрах, резной серебряной посуде и тогда казалось, что там, где свет не доставал, шевелится нечто…
тундюк, – конструктивный элемент, увенчивающий купол юрты в виде решетчатой крестовины, вписанной в обод.
Он спал один – наложницу не стал брать на ложе, годы брали свое. Зато верная сабля рядом, на стене, рукоятью к хозяину. Тауке-хан не разлучался надолго с оружием – жизнь научила всегда иметь его под рукой. Отовсюду плыли холодные запахи ночи, смешанные с тревожным и горьким ароматом степных трав. Где-то поблизости глумливо проухала сова и опять душная тишина. Звуки, долетавшие время от времени, были решительно ни на что не похожи и в них приходилось долго опознавать нечто хотя бы приблизительно знакомое.
Все как обычно и в то же время разбудил некий звук, слишком необычный, чтобы быть естественным.
Хан замер, вслушиваясь в тревожную тишину. Узкие щелки глаз всматривались в полутьму шатра. Ергенек едва заметно колыхнулся… Показалось, нет? Нет, показалось.
ергенек (дверца входа), приставная дверь юрты в виде деревянной резной решётки, которая снаружи занавешивается войлоком.
Старания Тауке-хана были вознаграждены.
