Не задумываясь над тем, что творю, выудила из бокового кармашка сумки лейкопластырь и, ловко сняв защитную пленку, нацепила на руку мужчине. Не ожидавший такого, травник отшатнулся от меня и несколько грубо спросил:
— Кто вы?
— Мы мирные путники, Мастер. Я везу сестру в столицу, к тетке на обучение, — ответил Эль, подошедший к нам, пока мы ползали на коленях в траве.
— Коль Богиня привела вас в эти места, прошу почтить своим присутствием мой скромный дом и милое семейство, — сложив ладони вместе на уровне груди, произнес травник.
— С радостью принимаем ваше предложение, Мастер, — ответил Эль, так же сложив руки. И оба мужчины, не обращая на меня никакого внимания, направились к мосту. Ну что это за нравы? Эль, зараза хвостатая, куда ты меня притащил?
Всю дорогу травник украдкой бросал взгляды на лейкопластырь, то удивленно, то хмуро. Мы с Элем делали вид, что не замечаем этого, а братец еще и пальцем мне погрозил за спиной мастера. Мол, не стоило так рисковать.
Знаю, знаю.
Тропинка и вправду нашлась. Оказалось, я шла не так далеко от нее, просто не замечала в траве. Мост был каменным, а дорога внутри самого поселка — мощеной булыжником. Как объяснил наш спутник, не так уж далеко отсюда большая каменоломня, вот и пользуются местные всеми благами такого соседства.
У Мастера был уютный домик, с резными деревянными ставнями и резными же скамейками с двух сторон от входа. Двухэтажное миленькое строение под красной крышей почти в центре, как и положено уважаемой и заслуженной семье.
Жена, трое малолетних детишек, которые, увидев, что к отцу пришли, тут же умчались наверх и притихли. Супруга поставила на длинный прямоугольный выскобленный стол кувшин с каким-то напитком, напоминающим компот, и вежливо удалилась."
"Эль с мастером плюхнулись на стулья, налили себе по глиняной кружке до краев и принялись беседовать о чем-то отвлеченном. Я, не понимая к чему все эти словесные пируэты, пристроилась на краешке табурета и принялась вертеть головой по сторонам, бросая украдкой взгляды на мужчин.
Ну интересно же! Хм, а Мастер тоже на меня посматривает, со всё большим удивлением. Наконец, мужчина не выдержал (а говорят, что любопытство — женская черта!):
— Прошу простить мою вероломную невежливость и неприемлемое любопытство, но… Ваша спутница прибыла издалека, не так ли?
Эль едва заметно напрягся и бросил на меня быстрый взгляд.
