Женщины приводят в порядок лучшие одежды, а дети под присмотром старейшин учат торжественные песни.
Мы с Лари и Диком воюем за последний бутерброд на тарелке. Я не сразу поняла, что эта жизнерадостная девушка с длинными волосами и светлой улыбкой на самом деле я. Было приятно, что когда я не вижу, Дик продолжает смотреть ласково, а Лари — лукаво, как на любимую младшую сестренку. А от следующего видения сердце пронзило миллионом ледяных осколков. Родицит в официальных одеждах любуется декольте склонившейся перед ним дамы.
Вид переместился, и я увидела просторную приемную залу с троном на небольшом возвышении. Стены убраны тканями, от входа к трону ковровая дорожка. Узкие окна почти не дают света, и повсюду расставлены магические светильники. Вдоль стен перетаптываются советники, некоторые озабоченно косятся на Родицита, другие же стараются не выглядеть слишком довольными. Родицит поднимается с трона.
— Мы все слишком долго терпели, пришло время положить этому конец, — родной голос мешал понять суть фразы, в голове крутилась мысль, что это не может быть Дик, — мы объявляем войну зарвавшимся эльфам!
С криком ужаса я проснулась.
И обнаружила встревоженного Эля, сидящего рядом на моей кровати. А через минуту в комнату ворвались Лари и Дик.
— Что случилось? — голос Лари звучал чуть хрипло после сна.
— Дик, ты объявил войну эльфам, — смогла выдавить из себя в ответ.
— Так, давай по порядку, — Дик тряхнул распущенными волосами, сел на край кровати и притянул к себе.
Меня трясло.
Эль налил вина и заставил сделать несколько глотков. Я закашлялась, но зато мысли пришли в порядок. Это не мог быть Дик, он всё время провел со мной, Лари и Элем в этом доме. Значит, двойник?
Какое-то время ушло на пересказ увиденного. Мне задавали вопросы, заставляя вспоминать малейшие детали. Кто из советников присутствовал, кто из них поддерживал самозванца, а кто был против. Ответы выглядели примерно так:
— Такой низкий, с кудрявой рыжей бородой, он был явно озадачен. А высокий, бритый и лысый выглядел довольным.
Там еще был один в ярко-зеленых облегающих штанах и с массивным перстнем с ядовито-зеленым камнем, он злился и смотрел на тебя, ой, то есть, на самозванца, словно собирался прямо сейчас проткнуть его шпагой.
— Это может, — хмыкнул Дик. — Он глава службы внутренней безопасности. А лысый и бритый — тот самый советник, который ратует за чистоту крови.
— Значит, главный среди повстанцев не он? — Эль склонил голову к плечу.
