В чем смысл такой силы, если она вредит носителю? Или дело в том, что Лекс не умеет ею управлять?"
"Дела слишком быстро закончились. А без них становилось тяжело на душе. Он покинул пещеру, замер у обрыва напротив ее входа, глядя вдаль. Туманная дымка облаков скрывала Путеводную и простирающуюся внизу долину. Зато хорошо просматривались луны и звезды. Красиво, но он ничего не видел. Снова Дайрос вспоминал тот короткий бой, воспроизводил все детали, чувствовал хватку друга на руке. И мысленно пытался вытянуть Арка из пропасти.
Сжимал до побеления кулаки, а в голове все еще звучали последние слова Аркариона. Сердце, саму душу разрывало от боли и тоски.
– Дэй, – услышал он слабый голос Лекс.
Уже совсем стемнело, и он, поглощенный тяжелыми думами, не заметил ее появления. Лекс только вышла из пещеры, даже выбежала, испуганно оглядываясь. Но увидев его, она облегченно выдохнула.
– Что случилось? – его охватило беспокойство за девушку.
Лунного света хватало, чтобы оценить, насколько она измучена, как горят в лихорадке ее щеки и затуманен взгляд.
– Тебя не было. Я… мне страшно остаться одной, – она опустила взгляд, смутившись своего признания.
И без пояснения он понимал, что она говорит не о пещере, а вообще о жизни, об одиночестве. Ее слова и чувства резонировали с его собственными страхами.
Он подошел к Лекс и впервые позволил себе крепко обнять ее, прижать к груди, проведя ладонью по шелковистым волосам.
– Пока мы вместе – мы не одиноки, – прошептал он, коснувшись губами ее макушки.
/Хранительница/
Глаза открылись с трудом.
Тело горело, а во рту было так сухо, будто из меня высосали всю влагу. Бесик, спящий у моего живота, открыл глазки, заметив, что я проснулась. Приподнявшись, я не сразу поняла, где нахожусь. Воспоминания ударили раскаленным кинжалом в сердце. Аркарион… Глупо, но я развернулась в спальнике, оглядываясь, надеясь, что все это страшный сон, просто кошмар. Но глупая надежда умерла так же быстро, как родилась. Рядом находился единственный спальник, принадлежащий Дайросу.
Снова пустой. Как и вчера меня охватило чувство страха.
Голова болела, кружилась. Стоило подняться, как к горлу подступила тошнота. Но я выбежала из пещеры. Дайрос нашелся там же, где и вчера: снаружи, у самого обрыва. Напряженный, задумчивый, с поникшими плечами и опущенной головой.
Я знала Аркариона всего несколько недель, но уже прониклась к нему всей душой. Полюбила, не знаю, как мужчину или нет. Его потеря причиняла почти физическую боль, вгоняла в отчаяние.
