Боялся, что он поступит, как диктуют ему обязанности перед родом и страной.
– Прости, Дайрос. Аркариону было тяжело от тебя скрывать. Мы бы рассказали.
– Я догадывался, – Дайрос поставил перед Лекс миску с похлебкой.
Он был голоден, но сейчас, казалось, не сможет проглотить ни одной ложки. Если Аркарион знал, зачем надел на нее браслет либо не снял потом? Дайрос хорошо знал друга, тот никогда не стремился к власти. И только обрадовался, когда кольцо Серебряной Луны избрало его младшего брата. Хотел защитить Лекс перед Советом? Хотя, о чем это он? Аркарион любил Лекс.
Ее сложно не полюбить…
– Дайрос, не молчи. Ты так и не рассказал, почему знак Безликого на мне.
– Души бессмертны, Лекс. Исааза победили, но душа его осталась, готовая возродиться. Этот знак появляется на телах Хранителей души Безликого. Они сдерживают его, охраняют мир от его возвращения. Именно потому личность Хранителя содержится в тайне, как и личность его преемника.
– Ты серьезно? – Лекс сжала в ладони орамер, взглянув на него задумчиво.
– Я до конца не верю в историю этого кольца, а ты мне про Хранителей и души богов.
– Лекс…
– Нет, подожди, нет, – зажмурившись, она активно замотала головой. – Уверена, это какая-то ошибка. Были бы у меня дома, я бы тебе показала детские фото. Это родимое пятно у меня с рождения. Бывают такие совпадения. Это ошибка, – вновь повторила она, а в синих глазах зажглось упрямство.
– Ошибка в том, что от тебя скрывали столь важную информацию.
– Нет, – возразила она, взмахнув рукой. – В Храме все выяснится. Наверняка окажется, что я и не наследница, и не Хранительница. Просто курьер. Да, курьер, – нашлась она и отказалась дальше обсуждать эту тему.
Но как бы уверенно она ни говорила, Дайрос видел, насколько напугала ее правда. Настолько, что она решила закрыть глаза на факты и окунуться в самообман. Он даст ей время. До Храма еще несколько дней пути. Она успеет смириться. А там уже откроются белые пятна ее истории.
Наверняка, Магистр приложил руку к исчезновению наследника Белой Иглы. А Дайрос будет защищать Хранительницу, это его долг.
На этом темы для разговоров закончились. Лекс угрюмо молчала, без аппетита поглощая похлебку. Он видел, что ей снова становится плохо. А ему еда, наоборот, придала сил. Попросив Лекс ложиться спать, он наконец занялся лошадьми, устройством лагеря. Подруга лежала, закутавшись в одеяла, и дрожала. Ее снова начинало лихорадить.
