Долго?
– Веревки толстые, нож тупой, а рука затекла еще час назад.
– Так мы ее упустим.
– Мы и так, ее упустили, – пробормотал сквозь стиснутые зубы Арк, активно орудуя ножом. – Темно, придется встать лагерем здесь.
– И есть пресную кашу. Она оставила нам только крупу. Воровка.
– Не от хорошей же жизни она начала воровать. Она пыталась устроиться на работу.
– Ты ее оправдываешь?
– Она красивая, – мечтательно протянул Аркарион."
"– Не знаю, от нее будто холодом веет, – Дайрос мотнул головой, вспомнив взгляд синих глаз воительницы: холодный, равнодушный.
Он с трудом верил в то, что она остановилась и не убила.
Веревки наконец поддались. Дайрос дернул руками, начиная ослаблять путы. Тело затекло, и теперь мышцы прокололо сотней игл. Как только освободился, он подбежал к сумкам. Но только, чтобы убедиться, что девчонка вычистила все. Забрала деньги, еду, артефакты, огниво, оставила только несколько монет и горстку мыльных корней. Это что намек?
– Обчистила.
– Хозяйственная, – усмехнулся Аркарион, оценивая свои потери.
– Забрала самое необходимое.
– Проклятье, – рыкнул Дайрос, дернув ворот рубашки, ведь только сейчас заметил, что не ощущает привычной тяжести цепочки на шее. – Она забрала медальон Мирианны!
Он заметался на месте, сжимая кулаки в бессильной ярости.
– Найду ее и…
– Что? Ты же не бьешь женщин, – веселость ушла из голоса друга, сменившись застарелой тоской.
– Если она продаст медальон – сделаю исключение.
Глава 6
/Хранительница/
Меня разбудил котенок, он возился у живота, жалобно мяукая.
Наверное, хотел есть. При свете только восходящего солнца я смогла лучше рассмотреть его. Окрасом он напоминал барсов с Земли. Серо-белая шерсть с вкраплениями черного. Тело продолговатое, поджарое. Кисточки на кончиках ушей. Хвост странный, очень длинный. Присмотревшись, я поняла, что на его кончике выкидное жало.
– Кто же ты? – спросила я малыша, заглянув в зеленые глазки.
Естественно, он не ответил. Хотя я и этому бы не удивилась. Котенок мяукнул, вновь ткнувшись мне в живот мордочкой.
Голодный. Тело ныло после тяжелого пути, не зажили все ушибы и синяки, хоть тот разбойник и умудрился как-то избавить меня от сотрясения, и от раны на запястье. Но беспокойство за усатого спутника заставило подняться.
Дедушка частенько вытаскивал меня в походы, но так и не сумел пробудить во мне любовь к подобному досугу. Ох, знала бы, куда попаду, усерднее слушала бы его лекции о выживании в диких условиях. Сейчас меня спасало только наличие спальника.
