Слова незнакомого заклинания, произносимого Лекс, стали громче, но голос будто принадлежал не ей. Он стал высоким, громогласным. Синее пламя вихрилось вокруг ее фигуры, подхватывало светлые волосы. А через секунду подняло ее над крепостной стеной и понесло навстречу врагу.
Друзья подскочили к парапету, но были бессильны что-то изменить.
– Что происходит? – воскликнул Аркарион.
– Безликий, – в ужасе прошептал Дайрос.
Призванный дух отпрянул. Дымчатые щупальца вернулись в бесформенное тело. Воздух леденел, а вместе с ним и тело монстра теряло свою подвижность.
– Невозможно! – зашипел дух.
А слова заклинания набирали мощь, вплетались в огненный смерч льда и снега. Эльфийские маги, освобожденные от атаки монстра, спешно отступали, защищаясь теперь барьерами от замораживающих потоков огня.
Стало так холодно, что тело била дрожь, а каждый вдох обжигал глотку. Одежда и волосы покрылись инеем. Фигура Лекс и огромное дымчатое тело почти скрылись из вида, когда истаяли в воздухе последние слова заклинания.
Пламя мгновенно рассеялось. В ушах зазвенело от наступившей тишины, мертвой и пустой.
Лекс стояла в одиночестве среди льда и снега. Недвижимая, она казалась единственным огоньком жизни в белоснежной пустыне. Но безмолвие продлилось недолго. В него ворвался гул голосов и звуков, а Александра рухнула без сознания на покрытую толстым слоем льда землю.
К ней сразу подбежала Аластриэль, следом и другие маги. Ее подняли на руки, закутали в чью-то мантию и понесли к воротам.
– Она изгнала духа, – прошептал Аркарион.
– Нет, – услышал Дайрос голос Андерса, с мрачным выражением лица наблюдающим за тем, как Лекс уносят. – Она уничтожила духа.
– Я думал, это невозможно, – возразил Дайрос.
– Как и все мы.
***
Александру отнесли в выделенные ей покои. Лекари не нашли никаких повреждений. Она даже не получила магического истощения. Но все равно не приходила в себя. Как ее ни пытались согреть, кожа оставалась ледяной. Благодаря ей, дух был уничтожен, и никто не пострадал.
Но еще неизвестно, какую цену заплатила сама Лекс.
Душу разрывали страхи и тревоги. Казалось, она уже не очнется, либо очнется уже не собой. Любой вариант пугал и ввергал в отчаяние. Она чувствовал себя так хорошо в Ринделле, просто сияла от счастья. Впервые он видел на ее лице такую светлую и теплую улыбку. Она обрела семью, ее приняли. И вот снова ее жизни угрожает опасность.
Дайрос метался по комнате, не зная, чем себя занять.
