Перед глазами мелькали картины прошлого: то, как я держала первую внучку на ступенях роддома, гордо держала, бережно прижимая к себе сверток. Я будто заново переживала все эмоции, что обуревали меня в тот момент, и откуда-то знала наверняка, что Виктран не просто видит – он ощущает все то же самое. А затем кадр сменился, и в нем я так же бережно передавала внучку уже Сергею Денисовичу.
Он еще успел увидеть первую правнучку, даже понянчился с ней, пусть и недолго. Ее первые шаги, первое слово (вопреки ожиданию юных родителей, им стало «деда»).
.. Ее первый класс и наше общее волнение... Я лично сделала ей хвостики и повязала банты первого сентября. Надо сказать, кривые хвосты-то получились, но невестка не стала переделывать.
То, как я по ночам вставала к уже младшенькой внучке, то, как позже она манипулировала бабушкой… Надюшкино первое слово – и тоже связанное не с родителями. Баба! Впрочем, я точно знала, что огорчен, по большому счету, не был никто.
Я показывала улыбки и проказы детворы, ясные и счастливые лица сына и его жены, наши семейные вечера и спонтанные пикники.
Помню, тогда мне это казалось глупостью – внезапно срываться или на берег реки, или в парк, когда внезапно в тихую робкую Анечку вселялся бес, и она перла на меня тараном, заставляя делать то, чего я не хотела. А сейчас я понимала, что Анечка – умница. Она создавала для нас драгоценные воспоминания, осознавая, как скоротечна жизнь, зная, что в ее конце работу вспоминать вряд ли захочется. Сыну очень с ней повезло.
Я очень хотела, чтобы Виктран увидел и почувствовал ту атмосферу, что царила в нашем доме.
Мы сумели справиться со всеми трудностями, сохранили привязанность друг к другу. Нашу семью можно было назвать счастливой. Я запомнила ее именно такой.
Показ закончился. Но мы молчали. Я уткнулась в шею Виктрана и просто слушала его сердцебиение. А он… Не знаю, о чем думал, однако воцарившаяся тишина не напрягала. Наоборот, она казалась правильной и уютной.
– Я столько пропустил... – наконец выдохнул морф.
– Столько чудесных мгновений… Но я так рад знать, что отец увидел правнучку. Не знаю, рассказывал ли он когда-нибудь тебе, но он мечтал о дочке – Настеньке. Не вышло, мама не смогла доносить ребенка. На седьмом месяце плод замер, и после этого она уже не смогла забеременеть вновь… Я мал еще был, плохо запомнил то время, но позже, во время одной из рыбалок, отец поделился тем горем. А когда я встретил тебя и услышал твое имя… Решил, что это судьба.
Я зажмурилась.
