Я видел все, что происходило в Колыбели, пока меня не было, и часть жизни Насти на Земле.
Мой сын! Этой ночью я смог увидеть торжество его любви – девушку, которую он назвал своей женой, девушку, которая смотрела на него так, будто он был ее богом.
Видел и отца, утирающего скупые слезы и широко улыбающегося. Мамы уже не стало в ту пору. И все же…
Настя смогла воспитать замечательного юношу, а мой отец поступил как мужчина. Не бросил, не возненавидел и ничем не попрекал … А мог бы… Он всегда был довольно суровым человеком.
Зурар явно рассчитывал не на такой итог. А я и с ума не сошел от потока информации о себе, и решил дать себе и своим чувствам второй шанс.
Да, я любил ту Анастасию, и полюбил ее же – новую.
Той, какой она стала, невозможно было не восхищаться. Сильная, целеустремленная, справедливая, иногда жесткая, бескомпромиссная, и в то же время старающаяся исправить свои недостатки.
«Я хочу снова тебя встретить. В новой жизни. Свет души моей...»
Мое неистовое желание было исполнено Ахадэрианом.
Как мог я дать волю обиде, пусть и стократ усиленной богом Хаоса? Не мог. Никак.
Но и с чувствами до конца не совладал... И, как ревнивый мальчишка, учинил допрос с пристрастием по возвращению из Погребенного города, совсем не рассчитывая на такую исповедь от любимой. На такой подарок. Верность… Ни в одном мире нет ничего ценнее жизни, и, вместе с тем, на вторую чашу весов можно смело положить верность.
Каждая ли женщина способна хранить верность тому, кто ушел безвозвратно? С кем никогда больше не сможет быть вместе? Семьдесят пять лет.
.. Эта цифра никак не хотела укладываться в голове. Какой опыт за ее плечами? Что с ней сделала жизнь, чтобы она стала такой? Как не растеряла нежность и сострадание? Как сохранила в себе веру в чудо?
Моя жена... Легко нам не будет. Мы оба с твердым характером, и пока толком не знаем друг друга.
Всего год вместе на Земле. И здесь столько же… К тому же большую часть местного года рядом с ней я провел в образе неразумного зверя.
Не страшно… Справимся.
И с менталистом – жрецом Зурара, который не мог не почувствовать, что бой им уже проигран, и с бытовыми трудностями, и даже с ордой детей, которые (я и так это знал!) все – дети моей жены.
У Насти никогда не было полумер. Если кого и принимала, то полностью, всего, без остатка.
– Ах! Вернулся…
Настя открыла глаза лишь на миг, просто ощутив появление бога в доме, и тут же смежила веки и вновь заснула. Вряд ли она даже вспомнит этот момент, слишком устала.
