Это, мол, единственная возможность сразиться лицом к лицу с такой опасной бестией, и зрители делают ставки, кто победит. Разумеется, обычно побеждает человек. Вроде корриды, понимаешь?
– О корриде я слышал, – выдавил я. – Только не знал, что такое и с акулами бывает. Но запрещённые бои, где стравливают собак или петухов, боюсь, бывают во всём мире.
– Это просто отвратительно! Животные получают увечья или даже умирают – и всё ради того, чтобы гадкие люди могли на них посмотреть и сделать ставки.
– Невероятно гнусно. Поэтому такие бои и запрещены. – Я вспомнил, как однажды видел по телевизору репортаж на эту тему.
– Ну, я не хотела рассказывать всё это у костра, потому что делать на тебя ставки – не самый благородный способ заработать. Но я всё равно хотела тебе об этом сказать, ничего?
– Спасибо. – Я попытался улыбнуться, увидев, что Иззи с сомнением смотрит на меня. – Ты уверена, что они сказали, что эти бои проводятся здесь, на Кис? Я о таком никогда не слышал.
– Да. На Кис. Но это, наверное, держат в секрете, потому что это противозаконно и зрителям требуется приглашение. Жаль, эти типы больше ничего не сказали.
Я поблагодарил Иззи и поплёлся домой.
Когда я вошёл в хижину, Джаспер лежал в том, что осталось от нашего гардероба. Сквозь дыру в двери шкафа я слышал тихое посапывание броненосца. Я бы тоже страшно хотел уснуть, но после того, что рассказала мне Иззи, увы, не мог. Всё это чем-то напоминало мне наши дни открытых дверей… их гадкую, тёмную версию.
И кому только такое может взбрести в голову!
В конце концов я сдался. Из лагуны до меня доносились свист и фырканье дельфинов, поэтому я переоделся из спальных шортов в плавки и вошёл в воду.
– О, ты ещё не спишь, – обрадовалась Шари и прижалась ко мне, подставив спинной плавник, чтобы затащить меня подальше в лагуну. Потом я некоторое время плыл между Шари и Блю и пересказывал им то, что узнал от Иззи. – Зачем люди этим занимаются? Неужели им нравится, когда у них на глазах кого-то ранят или даже убивают?! – ужаснулась Шари, и меня, как это часто бывало, охватил жгучий стыд за людей.
– Наверное. Думаю, это зрелище вызывает у них прилив адреналина."
"Мне нужно выяснить, правда ли это. С тех пор как я узнал, что я тигровая акула, я чувствовал себя в ответе за всех акул… Потому что они такие же, как я. Или я такой, как они. Что, в общем-то, одно и то же.
