Я уточнил: – В смысле, кто-то в меня влюблён? И кто же? Или это шутка?
Караг прижал руку к сердцу:
– Не шутка. Ты не такой уродливый, каким, возможно, себе кажешься. И наверняка сам догадаешься, кого я имею в виду.
– Ну, я просто не думал, что…
– Знаешь, тот директор школы в Коста-Рике – каймановая черепаха – был намного хуже, и…
Вдруг послышались лёгкие шаги. Мы поспешно замолчали и обернулись.
Это оказалась Шари. В уголке рта у неё виднелись остатки шоколада: за ужином, конечно, снова установили фонтан.
Как бы я хотел нежно вытереть ей с губ шоколад!
– Тьяго? – окликнула меня она. – Я хочу тебе кое-что сказать – пойдёшь со мной на пляж?
Она хочет мне что-то сказать?! О боже, что это может быть?!
– Конечно, – прокряхтел я, в лёгкой панике переглянувшись с Карагом. Он лишь улыбнулся и поднял большой палец.
Я улыбнулся в ответ – и пошёл за Шари.
– Раньше я и не знала, как красивы ночи на суше, – начала моя любимая девочка-дельфин, идя рядом со мной. – Тебе не кажется, что месяц напоминает хвостовой плавник тунца?
Она ведь не только за этим меня сюда позвала?"
"– И правда напоминает, – согласился я, глядя на небо: серп месяца был таким острым – того и гляди уколешься.
Надеюсь, мне не придётся ей признаваться, что тунца я видел только на пицце. Я заметил, что она права. После захода солнца наступила освежающая прохлада, а тунцовый месяц отбрасывал серебристые отблески на море, где дремали несколько пеликанов. Пальмы шелестели на ветру, мы шли вдоль воды, и мелкие волны лизали мне ноги.
– Где тебе больше нравится – в море или на суше? – Я зарылся пальцами в мокрый песок, мечтая просто взять Шари за руку. Но я давно понял, что так не получится: первый шаг должна сделать она.
– Теперь мне нравится и там, и здесь, – ответила Шари. – Ты мне тоже нравишься… Но меня преследует ощущение, что ты от меня что-то скрываешь.
– Что, правда? – О боже, она сказала, что я ей нравлюсь! Мой мозг всё ещё пытался это осмыслить. И тут же следом упрёк, да ещё справедливый.
Для меня это было слишком. – Э… я…
Шари засмеялась и взяла меня за руку. Просто так. У меня замерло сердце.
– Эй, я не собиралась тебя мучить! Можешь не говорить, если не хочешь.
Может, сейчас настал тот самый момент – время во всём ей признаться? И если после этого она запишет меня в ряды своих многочисленных почитателей – значит, так тому и быть. По крайней мере, она узнает правду. Я глубоко вдохнул, чтобы сказать ей, что она для меня значит.
