Он великодушно доверил мне кусок каррарского мрамора, которым очень дорожил. Я выбрал медведя, как на вашем гербе.
Дядя в замешательстве стоял с открытым ртом. Маленькая компания приблизилась. Маркиз недоверчиво повернулся ко мне:
— Это ты сделал, мой мальчик?
— Да, ваша светлость.
— Сколько тебе лет?
— Шестнадцать, ваша светлость.
— Как Виоле. Посмотри, дорогая, что этот юноша сделал для тебя.
Виола наклонила голову. Я сразу понял, что у нее сейчас один из плохих дней.
— Очень красиво, спасибо.
Епископ водрузил на нос очки и подошел к скульптуре.
— Это чуду подобно. И к тому же скульптор так юн! Но ведь и титаны эпохи Возрождения проявляли себя рано. Совершенство форм, передача движения просто изумительны. И современность звучания… У обычного скульптора возникло бы желание представить животное целиком и проработать нижнюю часть блока. Но тем более поразителен достигнутый эффект! Браво, молодой человек! Вы пойдете далеко. И возможно, мы поможем вам в этом, как знать.
Виола медленно покачала головой, в ее грустных глазах читались слова: «Вот видишь, я же тебе говорила».
Франческо смотрел на нас дружелюбно, заложив руки за спину.
— До полудня мы пришлем людей, чтобы помочь вам перевезти статую на виллу. Празднества начнутся во время обеда и продолжатся до вечера. Виола сможет полюбоваться своим подарком и выбрать, куда его установить. Естественно, синьор Суссо, ваш великодушный поступок будет вознагражден.
— Может быть, юный скульптор придет ко мне на прием? — предложила Виола.
— Он действительно очень талантлив."
"Маркиз поднял бровь, какое-то время изучал меня, потом быстро переглянулся с сыном. Франческо чуть заметно кивнул.
— Конечно, почему бы и нет. В конце концов, это твой праздник. Твои гости — наши гости.
Мое триумфальное вхождение на виллу Орсини состоялось двадцать второго ноября 1920 года, и пускай я попал туда с заднего крыльца, но и вхождение в рай не показалось бы мне прекрасней. Днем мы привезли статую и установили ее возле водоема, разбитого рядом с домом, прямо напротив гостиной.
Гостей было множество, но из ровесников Виолы — никого. Я еще не знал, что для женщин ее круга шестнадцать лет — не повод веселиться с друзьями. Это важный политический акт.
Оробев, я укрылся на кухне. Маркиз вытащил меня оттуда.
— Ну, не стой здесь без толку, мой мальчик. Ты приглашен Виолой, так что можешь гулять где заблагорассудится.
Гулять. Обычно я шел из одной точки в другую для того, чтобы что-то доставить или забрать.
