Прямо летает, разве что крыльев нет! — Он снова похлопал по блестящей краске, потом помрачнел: — Чтоб не смели тронуть своими грязными пальцами мой капот, ясно? Если хорошо попросите, покатаю.
Шикарный костюм, несмотря на все усилия портного, не мог придать ему респектабельности. Заложив большие пальцы в жилетку, дядя, насвистывая, вошел в кухню, достал старый кофейник и поставил его на огонь. Абзац куда-то исчез. Я хотел что-то сказать Альберто, удержать его, но понял, что сказать мне нечего, даже ради спасения собственной шкуры.
— Что за бардак? — воскликнул он, оглядываясь вокруг. — Я тут все поменяю. У меня теперь квартира в Генуе, там все по-другому. Я ее снимаю, люди довольны, зовут меня синьор Суссо, всё там покрасили заново. И тут так будет. Хорошо хоть не спалили дом, пока меня не было.
С чашкой в руках он направился в мастерскую. Я укрыл медведицу старым брезентом, будто бы случайно брошенным на каррарский блок. Дядя замер как вкопанный.
— Сними брезент.
— Да он пыльный, и вообще…
— Сними брезент.
Я обреченно сдернул ткань. Дядя со свистом втянул воздух. Он обошел медведя, изучил его со всех сторон, покачал головой.
— Pezzo di merda… После всего, что я для тебя сделал. Подобрал тебя, кормил… Стоило отвернуться, как ты… — Тут он начал кричать: — Ты кем себя возомнил, а? Думаешь, ты круче меня, да? Я покажу тебе, кто круче.
Он схватил молоток и бросился на скульптуру. Стыдно сказать, но я не преградил ему путь, не защитил ее. В ярости дядя промахнулся и стукнул не по медведице, а по цоколю — отлетел осколок.
Он снова поднял молот.
— Синьор Суссо!
Дядя остолбенел, увидев на пороге маркиза. Его сопровождали Виола и молодой человек в сутане, в котором я узнал младшего из братьев — Франческо. За ними следовал мужчина постарше, тоже в черной сутане, но с фиолетовым поясом. Дядя опомнился, выпустил из рук молот и замер в поклоне.
— Ваша светлость, падре…
— Ваше превосходительство, — поправил маркиз негромко, обернувшись к человеку с поясом. — Монсеньор Пачелли обрадовал нас своим визитом в эти выходные вместе с Франческо, одним из наставников которого он является.
Это честь для семейства Орсини.
— Это честь для меня — учить столь многообещающего студента, — ответил епископ, дружески похлопав Франческо по плечу.
Я шагнул навстречу гостям, прежде чем дядя успел открыть рот.
— Мой хозяин, присутствующий здесь, поручил мне изваять эту работу в честь семейства Орсини, по случаю дня рождения вашей дочери.
