Тот же аромат флердоранжа, только чуть явственнее. Я заворчал, но оно не исчезало, и я приподнялся на локте. Поздравительная открытка лежала на полу там, куда я уронил ее во сне.
Я вдруг осознал, что натворил. Я заснул в кровати. В кровати, принадлежащей семейству Орсини. И это бы еще ничего. Пустяк в сравнении с тем, что ждало меня, когда я повернул голову.
Это была она. Возле кровати в зеленом шелковом платье стояла вчерашняя юная покойница. Она преследовала меня! Теперь она от меня не отстанет.
Я открыл рот, чтобы завопить, но спохватился. Странная какая-то покойница: переодевается в другое платье, пахнет флердоранжем!
— Так это тебя я видела вчера на кладбище, — сказала она, прищурившись.
И еще покойники не разговаривают или, по крайней мере, не говорят самые обычные фразы. Вывод напрашивался сам собой: передо мной не призрак. А девушка, моя ровесница. Я не знал, то ли молить о пощаде за то, что заснул на ее кровати, то ли снова упасть в обморок, на этот раз от радости.
— Ты же не упадешь снова в обморок? Ну и напугал ты меня вчера.
— Это я вас напугал? Я решил, что вы покойница!
Она смерила меня таким взглядом, словно я сумасшедший.
— Я что, похожа на покойницу?
— Сейчас — нет.
— В любом случае это абсурд. С чего бояться мертвых?
— Ну… оттого что они мертвые?
— Думаешь, мертвые развязывают войны? Устраивают засады на дорогах? Насилуют и грабят? Мертвые — наши друзья. Ты лучше бойся живых.
Я смотрел на нее разинув рот.
Со мной никогда так не говорили. Впрочем, мне и не доводилось подолгу говорить с девушками, не считая матери, но она все равно не девушка, а моя мать.
— Мне нужно назад, на крышу.
— А что ты вообще делаешь в моей комнате? Как ты сюда попал?
— Через окно.
— Зачем?
— Хотел полетать. Не получилось.
Такой реакции с ее стороны я не ожидал — она улыбнулась, и эта улыбка светила мне тридцать лет, и даже краешек этой улыбки помогал мне перешагнуть через многие пропасти.
Девушка взяла из вазы апельсин и протянула его мне:
— Бери.
Я нечасто в своей жизни ел апельсины. Она поняла это с первого взгляда. Вдруг дверь открылась.
— Дорогая, мы ждем тебя обе…"
"Моя первая встреча с маркизой. Высокая худая женщина с очень черными волосами, уложенными в строгую прическу. Ее суровость нарушалась спадавшей на плечо прядью волос, которая слишком красиво блестела и завивалась, чтобы быть случайной.
