Оба они немного поплотнели. Их дети были очаровательны и невыносимы, они цеплялись и висли на мне, как два краба.
— Оставьте дядю Мимо в покое. Вы что, не видите, что надоедаете ему?
— Что такое краб, дядя Мимо?
— Ракообразное.
— Что такое ракообразное, дядя Мимо?
Я боялся, что Абзацу не очень понравится мое возвращение, ведь он долгое время жил в мастерской полным хозяином. Но оказалось, что на такой случай они с Анной построили себе дом позади главного здания. Дела шли хорошо, теперь у них работало два подмастерья.
Анна полностью взяла на себя управление столярной мастерской. Бывшая дядина мастерская находилась в том же состоянии, в каком я ее оставил после ремонта, за ней регулярно следили и делали там уборку. Входи и работай.
— Здесь есть телефон?
— Я кто, по-твоему? Рокфеллер?
Я разбудил Микаэля и, чтобы утихомирить детей, пообещал прокатить их на машине — себя я попросил высадить у Орсини. Абзац догнал меня, когда Микаэль трогался с места.
— Кстати, я не знаю, ты в курсе про отца Виолы?
Две недели назад маркиза обнаружили в голом виде на деревенской площади. Он утверждал, что ждет своего сына Вирджилио, тот будто бы говорил с отцом ночью и объявил о возвращении. Маркиза отвезли домой, пытались как-то урезонить, убедить, что сын мертв, но тот стоял на своем: нет-нет, это точно был Вирджилио, я сразу узнал сына, он ехал верхом на скелете лошади, он вот-вот будет здесь. Потом маркиз потерял сознание.
Прибыл врач, настоящий, не тот, что из соседней деревни. Инсульт, диагностировал он. Маркиза не дала отправить мужа в больницу, и его лечили дома.
Сильвио открыл дверь и улыбнулся, узнав меня, — раньше такого не случалось. По привычке я позвонил в заднюю дверь, но он провел меня через сад к главному входу. Медведь, которого я изваял для Виолы, все еще стоял возле пруда. Миновав его, я поневоле критически отметил какие-то решения шестнадцатилетнего Мимо.
Движение, конечно, было схвачено, но утрировано. Теперь я мог выразить больше и гораздо меньшими средствами.
— Я предупрежу синьору маркизу.
Появилась синьора маркиза: всего лишь несколько лишних морщинок и по-прежнему черные волосы. Орсини знали, что такое признательность, и понимали, как я способствовал престижу их семейства.
— Я позову Виолу. Вы помните мою дочь, синьор Виталиани? Это для нее вы изваяли статую медведя в саду.
