— А я ничего не знаю. Ребята, вы что-нибудь заметили?
— Ничего, — сказал Уно.
— Вообще ничего, — добавил Дуэ.
Я ударил Уно (или Дуэ) в промежность. Он рухнул, увлекая за собой верстак. Нас растащили, мы выкрикивали друг другу проклятия, потом наступила тишина: в мастерскую вошел Метти. Через полчаса он вызвал нас с Нери в свой кабинет или то, что его заменяло: стол, поставленный на козлы перед монументальным камином в бывшей монастырской кухне. Метти рассеянно прочитал нам лекцию о том, что соперничество в мастерских художников — обычное дело, выразил надежду, что мы быстро всё забудем, и предложил пожать друг другу руки, что мы и сделали с фальшивыми улыбками на лицах.
— Погоди, ты у меня еще дождешься, — прошипел Нери, когда мы вышли.
— Сделай мне еще пакость — хоть раз! — и я тебя убью.
В его глазах мелькнула искра страха. Теперь уже я был не двенадцатилетний мальчик, прибывший в странную чудесную страну, а настоящий итальянец, дитя засухи и лишений, действующий по обстоятельствам. Но больше всего его испугала, как и других впоследствии, мысль, что такому, как я, нечего терять.
Несколько дней спустя Метти позвал меня с собой в город. По-настоящему я там и не бывал с момента приезда, разве что с какими-нибудь поручениями. Он сводил меня в Дуомо, провел по лестницам, скрытым под сводами. На крыше дул страшный ветер. У наших ног, очищенная от пыли, под эмалевым голубым небом сияла Флоренция.
— Ну, что скажешь?
— Что хорошо бы вы дали мне ту же работу, что и Нери.
Метти вздохнул, то ли удивленно, то досадливо.
Мы спустились с крыши и, ежась от холода, снова пошли вдоль Арно. В конце виа делле Терме, прямо перед площадью Санта-Тринита, стояло что-то вроде гаража, и в нем — несколько столиков. Хозяина здесь, видимо, хорошо знали, потому что нам тут же принесли два кофе и маленькую бутылку водки.
— Как твоя подруга, Мимо?
— Подруга?
— Та, о которой ты говорил в день приезда. Она была в больнице.
— Выздоравливает. Вроде бы.
В три глотка он выпил кофе, затем уставился на пустое дно чашки.
— Нери — главный в цехе скульптуры. Вот так.
— Я его не подсиживаю. Я просто хочу работать над тем, что мне по плечу.
Услышав это «по плечу», Метти невольно улыбнулся. И невольно опустил взгляд на мои ноги, не достававшие до земли.
— Нери не слишком тебя любит, — сообщил он.
— Нери козел.
— А еще он Ланфредини. Его семья — одна из самых влиятельных в регионе, его отец — один из главных спонсоров реконструкции Дуомо. Я не наивен.
