— Куропатка была просто чудесна, — и откуда только взялся у меня этот бас? — Но я знаю птичку куда как слаще!
— Вы не доели даже ее, а я приготовила для вас совершенно уникальный десерт. Секунда, и я принесу его с кухни.
— Ошибаетесь. Мой десерт здесь.
— Но как же, — бисером рассыпаются пуговички кокетки по каменному полу. И кажется в том я виноват. Тот слабый магический дар, что мне обещали, смог наконец-то вылезти наружу.
— Шалун! — хватается она рукой за ткань платья, — Так же нельзя?
— Будьте моей женой.
Мы оба взрослые люди. Я для себя все решил, — делаю шаг к своей нежной добыче. Девушка подскочила из-за стола. Какая же она сладкая! И каждое ее движение так и манит меня.
— Замуж?
— Да."
"— Вы уверены? Я семь раз становилась вдовой и больше замуж на собиралась. Каждый муж крал с собой кусочек моего сердца. От него почти уже ничего не осталось. Но вы…
— Но я! — сжал, схватил, стиснул в недозволительно грубых объятиях. С Настей я никогда на смел так. И не хотел. Здесь же все совершенно другое.
Просто я не могу себя удержать ни в рамках приличий, ни в рамках закона. На все становится наплевать, когда рядом такая женщина. И, тем более, когда точно знаешь, что она тоже жаждет любви. Иначе бы не позвала, не осталась на ужин, не была бы настолько красивой.
Поцелуй перехвачен, меня тянут к себе, ласкают руками, жмутся всей кожей. Разорвал ее платье на два полотна, припал поцелуем к губам.
Мягкие нежные руки норовят справиться с моей грубой одеждой. Не удается ей это, путается в мелочах.
Молния ещё как на зло заскочила.
— Идём, моя постель была там, — шепчет она посреди поцелуев. Шаткая лестница, второй этаж, небольшая комната в полумраке, лунный свет, льющийся из окна.
Падают на пол штаны, следом рубашка и все остальное.
— Какой ты! — смотрит она на мой торс, — Такую фигуру испортить — кощунство!
— Моя булочка, — жадно ласкаю взглядом ее корсет и шёлковое белье.
— Твоя, — впивается поцелуем мне в шею. Вдвоем мы падаем на прохладные грубоватые простыни.
На секунду даже дыхание перехватило от этой прохлады или от страсти?
Так жадно я ещё никого и никогда на ласкал! Так страстно ни одна женщина ответить не может. Охотник тут я. Мне она уступает, мне отвечает на ласку всем своим существом.
Вторгся и сам задохнулся от крика. Неизведанное удовольствие, несказанное блаженство. Умираю от наваждения. Кровать, сам дом, стены, все ходит ходуном. Мои крики слышны, должно быть, и на той стороне улицы.
