Жизнь любого города полниться слухами. Я в ответе за жизнь Анестейши. Саша определенно будет появлятся в ее доме. И, вероятно, со своей новой женой. Уверен, Мерлина не упустит случая выйти замуж в восьмой раз. И Саша не сможет оказаться от этого брака. Слишком уж идеальна невеста. Идеальна во всем! Что касается супружеской жизни.
В меру красива, — чужой не позарится и не выкрадет темной ночью из сада, — умна, но не слишком, в доме у нее всегда царит чистота и порядок. На столах появляются свежие букетики каждый день, в вещах фрукты, а подземелья укупорены под потолок вареньями и прочими припасами.
Мужьям верна и ласкова с ними была во всех прошлых браках. Они хвалились перед друзьями этим особо.
Да уж, всем она привлекательна. Вот только готовит слишком уж хорошо. Ни один из предних ее семи мужей не смог отказаться от предложенных ему блюд. Ели досыта, а потом ещё ели, хвалили и вновь просили добавки. Пока не гибли все как один от обжорства. Словно мухи, севшие в чашечку с медом. Вылезти наружу никому не удалось.
И ведь каждому она продавала в самом начале знакомства свой особняк, чтобы потом получить его обратно по завещанию и вновь продать следующему обречённому.
Саша безусловно станет восьмым мужем Мерлин. Он полюбит ее и будет недолго счастлив. Анестейшу я счёл нужным предупредить о коварстве вдовы. Зельеварка от меня отмахнулась и обещала выдать бывшему мужу чудесный отвар. Якобы он поможет справиться ювелиру с обжорством. Что ж, через пару месяцев или Мерлин удивится, или я зашью Саше рот суровой нитью.
Как другу. Просто, чтобы не объелся до смерти. Все же он не чупокабр!
Саша
Жаркая ночь южного лета полна соблазна и страсти. Та, что сидит напротив меня за столом, все уже для себя поняла. В этом доме я охотник, я хозяин, я повелитель. Не осмелится мне перечить вдова. Да она и сама этому рада. Задержалась до ночи та крепость, которая сама просит, чтоб ее захватили с особым напором.
Ласкаю взглядом каждый изгиб роскошного приза. Пожалуй первая моя и единственная любовь.
Горят и щелкают дымные свечи.
Женщина смущается, говорит, что ее обманули с этим товаром. Фитили попались с изъяном. Я что-то невпопад отвечаю. Она улыбается, расстёгивает шелковый воротничок, оголяя тем самым изумительный мрамор своей нежной кожи. Ужин теряет смысл. Свечи разом все тухнут. Горит только камин и даёт слабый свет. Глаза Мерлины сияют словно сапфиры. Я несмело встаю из-за стола.
— А как же куропатка, разве вам не понравилось? — испуганно спрашивает она.
