Ищет тех, кто ее в пруду утопил. Боится попасться повторно. Видимо, уже наплавалась. Красивая же была из нее русалка.
— Красивая, — задумчиво проговорил я.
Далет замер каменным изваянием. Пруд выпускает на волю своих жертв, вода в нем словно бурлит. Один за другим на берег выходят люди и звери. Аллигатора-то зачем она оживила? Нет, от добрых дел в исполнении Насти можно ждать всего, чего угодно, кроме добра.
Тонкие ножки, подол коротковатого платья, цветная косынка, смешно повязанная поверх крупных кудрей, застенчивый взгляд, губы, похожие на спелые вишни и россыпь веснушек на белых щеках.
Глазищи зелёные, яркие. Девушка высматривает кого-то на берегу.
Далет чуть присел, а потом громко вскрикнул.
— Мари! — девушка обернулась и прикрыла ладошками щеки. Далет бежит, скользит между людей, одним прыжком перескочил аллигатора.
Девушка мотает головой, плачет. Берсерк обнял ее, прижал рукой к своей груди.
— Никогда больше не отпущу, — качает он Мари, все сильнее прижимая к груди, — Как только ты могла поверить, родная, в то, что я изменил тебе, изменил своему слову?
— Ты всегда был слишком хорош для меня.
— Дурочка. Моя любимая. Как же я скучал, — губы мужчины жадно ищут поцелуя, скользят по девичьим мокрым щекам, трогают локоны, сминают наконец спелые вишни.
— Ты женишься на мне? — чуть отстраняется девушка, разрывая первый их поцелуй, — Женишься после всего того, что я сотворила? — берсерк истово сжимает свои кулаки, напрягаются под рубашкой стальные, выточенные тяжёлым трудом мышцы.
Впивается в запястье браслет, обозначающий рабство.
— Нет, — покачал головой Далет. Силится вырыватся из его объятий Мари, — Не позорь меня тогда перед всеми. Я не невеста! Не смей! Не твоя невеста я больше, Далет! Ты сам меня отпустил! — берсерк разжимает объятия. Мари отскакивает от него будто дикий зверёк. Совсем юное лицо исполненно жгучего горя. И взгляд. Он затуманен, будто бы мир для девушки рухнул и рассыпался на черные камни.
— Мари, я теперь раб! Раб не вправе жениться! Я — каторжник. Я убил того человека, который оболгал меня. Я убил его, Мари. Все это видели!
— Что? — проясняется на секунду взгляд девушки.
— Я раб, — спокойно повторяет для нее Далет, — Я больше не имею свободы, поэтому никогда не смогу стать твоим мужем.
Мне и самому становится больно за этих двоих. Жгуче больно. Так, что в груди клокочет что-то неизвестное, о существовании чего я не подозревал.
