Деревья замахали ветвями угрожающе и в то же время — словно бы в истерике. Живой ковер у меня под ногами тоже зашевелился, пара ползучих растений исступленно обвили мою щиколотку.
Я помотала ногой — побеги отвалились, но новые крошечные вьюнки полезли, чтобы обвить уже сразу обе моих ноги, словно хотели связать. В сущности, связать они меня и хотели! Правда, не то чтобы очень агрессивно. Скорее, как ребенок, который цепляется за юбку матери, чтобы она не уходила.
В общем, у Сада была истерика! Настоящая истерика.
И эта истерика пронзила мне сердце.
Мне стало его жаль… Потому что сейчас он действительно был похож на ребенка, который панически боится остаться один. Бедняга!
Я выдохнула и потрясла ногами — вьюнки отвалились. Правда, ветер так и дул, как ненормальный.
Борси рычал.
Ветви качались.
Прямо светопреставление какое-то! Вернее, «темнопреставление», если можно так сказать.
Я сделала еще пару шагов к калитке. Стало сложно идти против ветра. Он словно бы задувал меня обратно в Сад.
Проклятье! Положим, ветер меня не остановит.
Но неужели основной метод удержания Хозяйки — это та жалость, что разрывает сердце? Хозяйка не может уйти просто из-за того, что любит свой непутевый Сад?
Нет, так не пойдет. Любовь — любовью, а устраивать истерику из-за нормального желания «мамы» прогуляться за калиточкой — ни в какие ворота. И не нужно мне оправдывать это тем, что у Сада, видимо, были в детстве моральные травмы одиночества!
— Да успокойся ты! Я просто выйду за калитку — и тут же вернусь! — заорала я.
Ответом мне было сердитое рычание Борси. Тигр кинулся наперерез и начал мордой толкать меня на дорожку, уводящую обратно в сердцевину Сада.
— Чтоб вас! — взъярилась я.
Что это такое! Нельзя на минутку отойти?! Кажется, тут нет никого, кто сидел бы в коляске и потому имел право на подобное поведение.
Я ловко миновала Борси и двинулась дальше. До калитки оставался буквально один шаг, когда откуда-то с двух сторон налетели две плети-ветки. Обвились вокруг моих рук и рывком вздернули в воздух.
А в следующий миг я упала…
Куда-то в яму. Видимо, земля возле забора была изрыта, Темный тут что-то выкапывал, что ли. Или еще какая неведомая живность постаралась.
Яма была глубокая, в первый момент, ударившись копчиком, я вообще ничего не видела, кроме стен из земли.
— Ну я вам устрою! Будете у меня на голодном пайке! Гусениц разведу тысячами! — пригрозила я Саду. Хотя на самом деле хотелось плакать.
Ветви отпустили мои запястья и благополучно куда-то делись.
