При этом поморщился, а потом криво и жестко усмехнулся.
— Знаешь, что там? Что за нити Света должны вырваться оттуда, если ты его откроешь, чтобы донести на меня?
— Не знаю, конечно, я же не великий Темнейший, — ответила я. — Могу лишь предположить, что какой-то концентрированный Свет. Энергия Света.
— Именно! — обрадовался моей догадливости Темный. — Вот ведь старый… хитрец и убийца. Он, конечно, не рассказал тебе всех нюансов. Например, что пока ты такая как есть, контакт с этой энергией не доставит тебе никаких проблем, кроме легкого дискомфорта.
Отравишься лишь в случае, если выпустишь сразу весь Свет из флакона. А этого он велел тебе не делать. А вот если ты вдруг станешь Темным магом… Не делай невинные глаза, я знаю, ты понимаешь, что могла бы им стать… при других обстоятельствах…
«Ох, — подумала я. — Он знает, что я знаю. Я знаю, что он знает. Только вот, похоже, это ничего не меняет. Учить меня Баэр не собирается. Еще посмотрим, действительно ли расскажет, как его предостерегал от этого Барторий».
— …И если станешь, то вдохнув воздух, в который попала эта энергия, ты сразу отравишься. Может, даже насмерть. В любом случае, куда сильнее, чем от удара Светлым деревом по голове, — кривая улыбка. — Так что у Бартория многоплановый расчет. Если ты действительно дурочка и будешь «работать на него», то ему прямая выгода — шпион в стане врага. Если же ты нарастишь силу, а его начнешь дезинформировать, то скорее всего погибнешь. Он избавится от нового опасного противника. Или хотя бы узнает, что мы тут не пляшем под его дудку.
— А мы не пляшем? — лукаво склонив голову на бок, спросила я.
— Мы, — тон Баэра стал жестким, — делаем все, чтобы не сделать положение Тьмы еще хуже. Я делаю. Что я думаю об этом — лучше тебе не знать.
— Значит — пляшем… — вздохнула я, нисколько не напугавшись его тона. Тут ведь все понятно. Баэру самому не нравится, как все обстоит, но он не верит, что можно изменить это. Вот и злится. Наверняка еще и считает себя трусом. Или слабым бессильным существом. А для мужского самолюбия такие терзания ох какой удар!.
. И чтоб защититься от них, он и злится. Ведь злость и гнев — это как бы «эмоции силы», в отличие от страха и уныния, которые можно назвать «эмоциями слабости». Сейчас мне его чувства были более чем понятны. И не вызывали отторжения. Вот оно… Темное понимание себя и других. И хваленое принятие без осуждения, свойственное Тьме.
— Очень легко назвать это так, но это не отражает истины, — сквозь зубы процедил Баэр в ответ.
