А что? Дистанционка в моем мире сейчас весьма популярна, будем идти в ногу со временем!
В общем, как-то (сама не поняла, как) я научилась на расстоянии ощущать, что именно и как болит у Сада. Прямо картинки в голове видеть начала: вот желтая букашка съела красную травинку, а не должна была… И так далее. Главное — увидев, достаточно четко отдать дистанционно нужный приказ.
А дальше можно было построить свою экскурсию по Саду так, чтобы не спеша пройти по этим местам и проверить, все ли получилось, послушались ли меня Садовые жители.
И все же спустя еще полтора часа я сидела на скамейке, в изнеможении откинув голову (почти все сделала, что характерно, можно и отдохнуть!) и глядела, как «рабы» перетаскивали с места на место ведра с навозом, который нужно было разложить под кустами, которые давно не удобряли.
Оба периодически поглядывали на меня с завистью, но работу не бросали.
Борси при этом издавал жалобные мяукающие звуки, а Баэр крепко стискивал зубы и, кажется, шептал проклятья.
Но, похоже, пасть они должны были на Светлых, а не на меня. И это говорило в его пользу.
Просто сердце радовалось, глядя на них! Работнички. Здоровенные, усердные. Красота. Вот что садоводство животворящее делает!
Наконец, Баэр остановился, поставил ведро."
"— Почти все! — выдохнул он. — Мы отдохнем? — и тон у него был действительно просящий.
— Вот доделайте это, а потом отдохнете. Нам еще весь вечер тут вкалывать. Лучше не бросать конкретное дело, когда осталось одно ведро! — назидательно произнесла я, ощущая внутри немного… ну совсем чуть-чуть угрызений совести.
Все же и они прекрасно поработали! Сад преображался на глазах!
— А я вам поесть принесла! — вдруг выскользнула из-за кустов Грасерия с корзинкой. Из корзинки умопомрачительно вкусно пахло.
— О, Грас, ты молодец! — воскликнула я, а голова закружилась, когда я ощутила этот аромат.
— Ну поесть-то можно! Остынет же! — уже совсем другим тоном рявкнул Баэр и решительно пошел к нам.
Ладно… Нельзя держать мужчину голодным.
А то весь воспитательный эффект пропадет. Нужно и работать заставить, и накормить.
— Валяйте, ешьте! — великодушно позволила я.
А Грас тихонько склонилась к моему уху и прошептала:
— Вы вообще-то его не жалейте. Он это все прекрасно умеет. Когда подрос, помогал мне по Саду. В двенадцать лет уже, знаете, какой бугай был, нельзя было, чтоб такая силища задаром пропадала! Правда, с тех пор он и ненавидит работу в Саду…
— Это понятно.
