Работа по клиническим наблюдениям продолжалась, и мы начали ходить в дом престарелых. Нас научили проводить осмотр, поэтому теперь мы иногда касались пациентов. Встречаются трудные случаи, но не такие грустные, как дети с раком.
Дайсон тоже работает в подобном заведении. В разговоре по телефону он дал совет:
– Пой Эллу Фитцджеральд, – сказал он.
– Что?
– Выучи какие-нибудь песни Эллы и пой, если пациент не идет навстречу. Доверься. У тебя не такой уж отстойный голос.
Это была не очень высокая похвала, но на всякий случай я запомнила слова «Этого у меня не отнимут»[26].
Неделю спустя я позвонила Дайсону, чтобы сказать, что он – гений.
– Ну естественно. Но что я сделал на этот раз?
– Когда я пою Эллу, старички разрешают делать что угодно. Мне это очень пригодилось на первом заборе крови.
– Ох, милая. Уверен, что все прошло гладко. – Он захихикал.
– Бедняга сжал вставные челюсти, – призналась я. – Но, когда я стала петь, как он носит шляпу[27], он расслабился.
– Умница. Для этой хрени нужна практика.
Скоро будешь находить вену в два счета.
Я надеялась на это. Даже по прошествии двух месяцев я все равно просыпаюсь каждое утро с ощущением, что держусь на волоске. У меня такой безумный график, что я почти не вижу брата и Уэса. У них тоже сумасшедшая нагрузка, ведь начался хоккейный сезон.
Но сегодня я наконец-то посмотрю на игру Уэса вместе с Джейми, который бесплатно достал пару билетов. Я пропустила первый матч, на который он меня пригласил. Тогда Вайолет убедила меня, что будет кощунством пропустить вечернюю лекцию о медицинской этике.
Я заслужила небольшую вылазку, черт побери. Поэтому, хоть мне и надо сделать на этой неделе письменную работу, я встречаюсь с Джейми у стадиона и иду к нашим местам.
– Мы сидим только на несколько рядов выше штрафной скамьи, – говорит он, показывая на два свободных сиденья в ряду Е.
Но я застываю, потому что на третьем сиденье вижу маму Райли. С ростом сто восемьдесят с лишним ее легко заметить даже сзади.
– Что случилось? – спрашивает Джейми, ожидая меня.
– Эм…
Блин! Я не разговаривала с Блейком после самого напряженного бебишауэра в мире. Он не звонил, не писал и ни разу не появлялся в те вечера, когда я была у брата. Он, возможно, даже меня избегает. – Давай сначала купим еду, – быстро говорю я. – Мне надо тебе кое-что рассказать.
Он смотрит на меня с неодобрением, но потом расслабленно пожимает плечами.
Я веду его обратно в толпу и в очередь к стойке с мак-н-чиз[28], которая мне приглянулась.
