Мне требуется около шестидесяти секунд, чтобы распустить все плохие петли и надеть оставшиеся обратно на спицу.
– Лейла, – говорит она из-под ладоней.
– Смотри, Лейла. Видишь? Ты потеряла только сантиметр вязания. – Я возвращаю его ей.
– Ого. – Девушка переворачивает его в своих руках. – Ладно. Прикольно. – Она берет другую спицу и провязывает две петли. – А теперь объясни мне, что значит «сдвигать нить».
Я ей показываю.
– А теперь, с нитью спереди, изнаночная вязка.
Она медлит.
– У тебя получится. – Я изображаю верное движение и произношу стихотворение, с помощью которого училась вязать: – Через дверь войди, шарф возьми…
Она продевает спицу в петлю и захватывает нить.
– И выйди обратно очень аккуратно.
– Гребаный мой бог, – говорит она, косясь на спицу. – Ничего хуже не слышала.
– Зато работает. Где благодарность? Теперь сдвинь нить назад и вяжи.
Так она и делает. Проходит несколько минут. Девушка поднимает к свету вязание и радуется.
– Как настоящий ребристый узор!
– Потому что это он и есть.
Мы еще какое-то время обсуждаем вязание, и я удивляюсь, когда сестра Хэйли похлопывает меня по плечу и говорит, что время вышло.
– Встречаемся в коридоре, – сообщает она.
– Спасибо, – говорит Лейла. – Я не узнала твое имя.
– Джесс. Удачи с… это будет свитер? – спрашиваю я, хотя по размеру маловато для этого предмета одежды.
– Шапка, – отвечает она, и форма приобретает смысл.
– Это для младшего брата. Он обожает Гарри Поттера, а это цвета Гриффиндора. Подарок на Рождество.
– О! Как здорово.
Он будет в восторге. И ты почти закончила. Шапка будет готова задолго до Рождества.
Она поднимает на меня усталые глаза.
– Надеюсь, – говорит она, взглядом заставляя меня посмотреть в сторону. – С четвертой стадией могу и не дожить до праздника.
И вот так просто у меня внутри все рушится.
Тело продолжает двигаться по инерции. Я беру ее руку и мягко сжимаю. Называю по имени, смотрю в глаза и говорю, что буду думать о ней. Затем беру сумку с пластилином и выхожу за дверь.
В коридоре уже собралась половина студентов.
Они склонились над планшетами, записывая наблюдения. Когда я встаю рядом с Вайолет, она указывает «кровоподтеки с внутренней стороны руки».
Она замечает, что я смотрю через плечо, и вскидывает голову, прижимая планшет к груди.
– Какого черта? Ты что, списываешь?
Конечно, нет. Но только сейчас я вспомнила, что должна была провести наблюдения.
Я облажалась. Опять.
Осознание этого – вторая бомба, взрывающаяся в моей груди.
