Она быстро поднимает взгляд, где соединились замешательство и презрение.
– Какого хрена?
– Шучу, – бормочу я, испытывая напряжение. Я даже хихикаю. – Господи.
На долю секунды на ее лице проскальзывает что-то, похожее на веселье. Но оскал возвращается.
– Ты учишься на медсестру?
– Ага.
– Слушай внимательно, когда вас будут учить брать кровь. Потому что у большинства здесь с этим фигово. Я похожа на наркомана со следами от уколов, потому что никто не может найти чертову вену. – Она показывает предплечье с жуткими синяками.
– Ох. Мне жаль.
Мое сочувствие ее не впечатляет.
– Неважно. Завтра у меня спинномозговая пункция. Это в десять раз хуже. – Она косится на вязание и внезапно его бросает. – Моя мать говорит, что вязание расслабляет. Но у меня получается не ребристый узор, а какая-то фигня. Да и спицами хочется кого-нибудь проткнуть.
Судя по взгляду, она в секундах от воплощения в жизнь этой угрозы.
– Я разбираюсь в ребристом узоре, – быстро говорю я. – Что не так?
– Правда? – Впервые с момента, как я к ней подсела, на сухом лице появляется надежда.
Она становится похожа на ребенка. – Почему тут лишние петли? – Она передает мне вязание.
И это полная катастрофа.
– Ммм… – говорю я, пытаясь найти правильные слова. – Чулочная вязка выглядит прекрасно. – Она сделала бордовые и горчичные полосы.
– Спасибо."
"– Но с ребристым узором есть проблемы.
– Это трагедия.
– Кажется, я знаю почему. Когда ты переходишь с лицевой вязки на изнаночную, надо сдвинуть нить, прежде чем продолжать.
Эти лишние петли появляются, когда она находится не там, где надо. Когда будешь делать лицевой узор, нить должна быть сзади, а когда изнаночные – спереди.
– О, – медленно говорит она. – Можешь показать?
– Конечно. Но мы же это исправим, да?
– Разве это возможно?
– Все можно исправить. – Я беру вязание и снимаю его со спицы.
Она ахает и хватается за сердце.
– Боже мой, ты в порядке?! – визжу я, совсем не как медсестра.
Девушка показывает трясущимся пальцем на вязание.
– Ты только что… это убила.
– Нет, не убила. – Я тяну за нить, и петли начинают исчезать.
– Черт… – Всхлипнув, она закрывает глаза ладонями. – Ты все распустишь. У меня недели на это ушли.
– Нет… слушай! Если хочешь хорошо вязать, надо научиться распускать.
Она выглядывает из-за ладони одним глазом.
– Не могу смотреть. Это как… жуть какая-то! Везде кровь и кишки.
– У тебя есть имя? – спрашиваю я, быстро двигая руками.
