Раньше я винила в этом отсутствие у меня силы воли. Но сейчас я не хочу никого винить. Я просто хочу схватить его за плечи и прижать к себе. Проходит немного времени, прежде чем «Хаммер» превращается в парилку.
Блейк стонет и разрывает поцелуй, прислоняясь своим лбом к моему.
– Давай поднимемся, детка. Я хочу тебя на кровати.
Как люди, которым не терпится сорвать друг с друга одежду, мы спешим через лобби к лифту. Он плавно отвозит нас на нужный этаж.
Как только мы входим в квартиру, он ногой захлопывает дверь и прижимает меня к стене.
Наш поцелуй пропускает все предварительные стадии и переходит сразу к пожару пятой категории. Он просовывает между моих ног свое мускулистое колено и издает громкий стон.
– Я хочу трахнуть тебя на каждой поверхности. Не могу решить, с какой начать.
Тяжело дыша, я смотрю на это красивое лицо кинозвезды с квадратной челюстью. Этот прекрасный мужчина хочет меня так сильно, что весь дрожит. Как мне могло так повезти?
– Предлагаю просто начать с чего-нибудь, – торжественно говорю я.
– Похоже, это будет долгая ночь.
Его ответная улыбка такая яркая и теплая, что мне, видимо, придется снять с себя одежду, просто чтобы от этого не умереть. Как и ему, пожалуй. Мои пальцы находят его пуговицы, и я их расстегиваю. Он опускает подбородок, наблюдая за мной.
– Я что-то делаю неправильно?
Он качает головой.
– Ты никогда раньше меня не раздевала. Мне нравится на это смотреть.
Когда рубашка расстегнута полностью, я кладу ладонь на его грудь и провожу вниз и вверх по прессу.
Блейк откидывает назад голову и счастливо вздыхает. Мои пальцы дразнят его мягкую кожу еще ниже, скользя прямо над его талией, проводя по тонким волоскам, ведущим за линию брюк. Рот наполняется слюной от осознания, что меня там ждет.
– На мне до сих пор брюки, Джессика. Почему?
Я хихикаю.
– Простите. Позвольте мне помочь избавиться от них, милорд.
Его лицо словно светится.
– У нас ролевая игра? Обожаю такое.
Ну конечно.
– Может быть, в другой раз. Мне надо сначала освежить елизаветинский[45] английский.
Он машет рукой.
– Не-е-ет, для трахания тогда использовали те же слова. Как в «Ромео и Джульетте»: ты кончишь от минета, хоть минетом назови его, хоть нет[46].
Я взрываюсь смехом.
– Боже, Блейк, ты бесподобен. – Я расстегиваю его ширинку, пока он не начал извергать еще какие-нибудь выдуманные строки. Хоть с ним и весело, но от нетерпения уже покалывает все тело.
Блейк стонет, когда я высвобождаю его эрегированный член.
