Непутёвые мамаши вечно бросали своих детей в Запретных землях. Ещё пуповина не зажила, а ребёнка уже можно найти под ближайшим кустом. Денег на воспитание детей, как и на контрацептивы, ни у кого не было.
Никто уже не помнил, как Скэриэл получил своё имя. Быть может, его так назвала нянечка, которая первой взяла младенца на руки. Фамилии брошенным младенцам в интернате не давали до выпуска, а Скэриэл сбежал оттуда после меня, поэтому я удивился, когда он показал свои новые документы, где было указано, что теперь он – Лоу.
Но удивительнее всего было то, что у него водились деньги. Не просто деньги, а большие суммы, которые я только во сне мог увидеть.
Он подделал документы, купил дом в центре, сдружился с чистокровным, а теперь вот решил открыть центр пропаганды, но для чего, я так и не понял.
– Хорошо. – Я затушил сигарету в пепельнице и произнёс после недолгой паузы: – А что с Ноэлем делать?"
"Ноэль Джонс вечно доставал его в интернате. Ходил за ним по пятам, толкал, бил, обзывался, воровал его еду и вещи.
Ноэль был ходячей катастрофой для Лоу. Скэриэл постоянно ходил с синяками по всему телу. Я не знаю, что потом произошло с этими двумя, потому что сбежал из интерната, когда мне было двенадцать лет. В этом возрасте у нас многие сбегали.
Знал бы я, что на улице совсем не весело, что мне придётся таскать еду, залезать в сумочки и карманы зазевавшихся прохожих, – остался бы в интернате. Всё же это лучше, чем мёрзнуть на улице. Зимы в Запретных землях беспощадны.
Многие мои уличные друзья замерзали по ночам, когда не спасал ни огонь, ни два или три слоя одежды. Утром они уже не просыпались.
– Тебе какая разница? – Скэриэл настороженно посмотрел на меня. Любой разговор о Ноэле Джонсе сбивал с него всю спесь. Возможно, Ноэль был его больной темой, о которой он предпочитал ни с кем не говорить.
– Просто любопытно.
– Любопытство сгубило кошку.
Я промолчал.
Ноэль жил в маленькой деревне на юге Октавии. Всё, что я знал, это что за Ноэлем был организован постоянный уход на деньги Скэриэла.
Ноэль абсолютно ничего не умел. Его развитие остановилось на уровне шестилетки, когда ему шёл шестнадцатый год.
Когда он меня увидел, то обрадовался, начал пританцовывать и тянуть руки для объятий. Я был в ужасе. Что с ним случилось и как это произошло, конечно, никто там не знал. Скэриэл агрессивно давал понять, что не намерен прояснять что-либо, связанное с Ноэлем.
