— Мне отчего-то не верилось, что я когда-нибудь смогу почувствовать вкус твоих губ, — задыхаясь произнес он, прервав поцелуй, когда обоим стало не хватать воздуха.
— Почему ты тогда поцеловал меня в щеку? — задала ему вопрос, тревоживший меня столько времени.
— Во-первых, я не мог так поступить с тобой, ведь ты была помолвлена с Говардом, а во-вторых, заметил его около площадки, когда собирался пригласить тебя на танец. Хотя не представляешь даже, сколько раз потом пожалел, что не сделал этого тогда. Возможно, не пришлось бы столько ждать, — произнес Ингрэм, снова заключая мои губы в сладостный плен на этот раз более решительно.
— Почему твой отец сказал, что ты не можешь поделиться со мной жизненными силами? — немногим позже спросила у него, положив голову на мускулистую грудь, тем временем как его рука покоилась у меня на талии и крепко прижимала к его телу.
— Во мне есть доля Тьмы, Эми. Хоть она и мизерная, но все же мои силы могут убить тебя, — пояснил адепт. — Сегодня я пожалел, наверное, в тысячный раз о том, что поддался влиянию отца и согласился на тот ритуал.
— Кто такие аркофаги? — озвучила следующий свой вопрос.
— Эми, я тебе поражаюсь. Неужели тебе и вправду интересно говорить о нежити в третьем часу ночи? Однозначно переносим о них разговор на завтра, у меня в планах украсть у тебя, как минимум еще пару поцелуев, — он не позволил мне что-либо возразить, а накрыл мои губы своими.
Спустя некоторое время Ингрэм все же оставил меня одну, пожелав на прощание сладких снов и пообещав, что завтра вечером непременно заглянет в гости.
Он ушел, несмотря на пожар, который разожгли в нас поцелуи. Я продолжала сидеть на кровати с глупой улыбкой на лице, чувствуя себя как-никогда счастливой, и надеялась, что зарождавшиеся между нами отношения продлятся намного дольше, нежели предыдущие.
Часы показывали начало одиннадцатого, когда я все же соизволила открыть глаза. На мне по-прежнему была надета та же одежда, в которой вчера вечером отправилась на посвящение.
Слова Винсента о возможности введения комендантского часа прочно засели у меня в голове. Это могло произойти только в случае какой-то угрозы для адептов. Едва я приняла душ, не успев даже толком высушить волосы, как в дверь раздался настойчивый стук. Хорошо хоть успела одеться. За то непродолжительное время, что я училась в академии и жила в общежитии, успела выучить, у кого была такая манера давать о себе знать — у лорда Эванса.
