Я бросаю на пол сумочку и стягиваю платье, на котором не до конца застегнута молния."
"Спускаю его к босым ногам и ошарашенно гляжу на них. Где моя обувь? Я ушла из чужого дома босиком, оставив туфли. Долбаная Золушка.
Из горла вырывается нервный смех, потом всхлип, а после рев, перемешанный с безумием. Я иду в душевую и становлюсь по струи воды. Она теплая? Или холодная? Ничего не чувствую.
Только безумие, перемешанное с отчаянием.
Меня наказали.
За что? Наверняка кто-то знает ответ. Было бы здорово, если бы мне тоже объяснили.
Но кто я такая?
Намыливаю мочалку и пытаюсь стереть с себя Ярослава, сдираю кожу до покраснения, но очищение не наступает. Он глубоко внутри меня. Пульсирует под кожей, ощущается на кончиках пальцев. Туда не достать мылом, не просунуть руку, не стереть.
Настойчиво продолжаю тереться, тело зудит и словно умоляет остановиться и перестать причинять боль. Я отбрасываю в сторону мочалку и упираюсь лбом в стекло душевой. Вода омывает, борясь с агонией.
Прикрываю тяжелые веки и пытаюсь вырезать из памяти последние часы жизни, но ничего не помогает.
Выключаю воду и, обмотавшись полотенцем, выхожу из душевой. Отправляюсь в единственную комнату, уцелевшую после строительного разгрома, стягиваю плед с дивана и кутаюсь в него.
Мне холодно, волосы мокрые, но я игнорирую это, плюхаюсь на диван и молю о забвении, о забытье. Сон приходит практически мгновенно, принося с собой холодную темноту без сновидений.
Открываю глаза и смотрю в потолок. На нем красивые узоры деревьев, тени которых проявляются от диска луны.
На часах четыре утра. Сколько я проспала? В телефоне несколько пропущенных вызовов от отца.
Сажусь на кровати и сильнее кутаюсь в плед. Меня трясет, но я не понимаю причину. Хочется укрыться чем-то потеплее, но в квартире нет одеял, только один плед, тепла которого мне не хватает. Иду на кухню и открываю по очереди шкафы. Готовя квартиру к ремонту, мы увезли очень много вещей. Я должна была пожить у мамы и отчима некоторое время, но ремонт остановился, потому что отца срочно вызвали на работу на другой конец земного шара.
Сейчас ничего не напоминало о том, что некогда здесь обитала счастливое семейство Карасевых.
А, может, никогда и не было счастья? Кто ж скажет теперь?
Нахожу в одном из ящиков упаковку гречки, включаю воду и кидаю один пакет.
Соли нет, масла тоже. Плевать.
Включаю чайник и нахожу завалявшийся пакетик чая. Пустая гречка и пыльный чайный пакет. Люди довольствуются и меньшим.
