Он смотрит и смотрит, а мне кажется, что даже стрелки на часах замерли в ожидании что же будет дальше?
– А меня?
Он спрашивает, а я вообще путаюсь во всем. Возможно, я не знаю чего-то?
– За что мне прощать тебя, Марат?
Он молчит, только темные глаза пьют каждую мою нервную и дерганную эмоцию, при этом он сам выглядит странно. Желваки ходят, руки сжимаются в кулаки.
– За то, что не спас, - отвечает не сразу.
А у меня будто все пазы становятся разом. Тогда, год назад, я грешным делом подумала, что, возможно, не безразлична ему.
Подумала, что, может быть, он испытывает ко мне что-то? Ведь он приезжал. И не раз. Заботился обо мне. Как мог - грубо, сухо. Бесцеремонно появлялся на пороге, будто и не было ничего. Будто он не видел моего падения и всей этой грязи. Будто не он подобрал меня на обочине босую, растоптанную и уничтоженную. Будто не он привез меня домой, в тепло и безопасность.
А он спасал меня.
Раз за разом спасал. Пока один топтал, другой протягивал руку. Вытягивал. И уходил.
Спасал на дороге, когда со мной могло случиться все, что угодно. Спасал, когда я загибалась дома от болезни. Даже увезти меня из города хотел. Спасал ведь.
– Ты спас меня, Марат, - отвечаю ему без тени улыбки.
– Ты действительно так считаешь? - чуть вскидывает брови.
– Ты мог пройти мимо. Не приехать ко мне домой, не вызвать врача. Но ты сделал все это.
Он качает головой, не соглашаясь со мной:
– Я выполнял просьбу друга. Он попросил меня отвезти тебя, а потом приехать к тебе.
Это не было моей инициативой.
Примерно так я и думала.
– Разве это что-то меняет? Ты мог отказаться, - я уже гораздо спокойнее пожимаю плечами. - И еще - если бы он не попросил тебя об этом одолжении, ты бы остался в стороне?
Мар снова медлит с ответом. Мы смотрим испытующе друг на друга. Так, будто находимся на очной ставке, только кто из нас двоих преступник?
– Я мог спасти тебя от Яра, - отвечает тихо, и я вижу в его глазах червя, который изводит его.
Ест живьем изнутри, душит мерзкими щупальцами, мешая дышать и существовать.
– Винишь себя? - спрашиваю его, хотя ответ уже и так мне известен.
– Да, - отвечает он.
И у меня впервые за этот разговор с плеч падает каменная плита, которая больно давила на позвоночник. Я-то думала, что он влюблен в меня и сейчас, убедившись в отсутствии романтических чувств, я испытываю огромное облегчение:"
"– Не вини, - уже без боязни подхожу к столу и сажусь напротив друга Ярослава.
