Он накрыл погибшего простыней, повернулся к своим собеседникам. – Нужно что-то делать. Или включить кондиционеры на полную мощность, или вынести его отсюда. Иначе при такой температуре тело начнет разлагаться, и этот запах потом не выветрится из коридоров еще несколько лет.
– Что вы такое говорите? – испугался Жербаль. – Нужно будет сообщить об этом капитану. Я прямо сейчас ему позвоню. – Он подошел к телефону.
– То, что вы рассказали, очень романтично и красиво, – согласился Миго. – Двенадцать человек, как двенадцать присяжных, выносят свой приговор и приводят его в исполнение.
Только я уверен, что такое в реальной жизни просто невозможно. Не каждый согласится вынести такой приговор, и тем более не каждый пойдет на подобное преступление. Насколько я помню, среди русских трое женщин.
– Среди прибалтов тоже есть женщина, – заметил Дронго, – но многие удары были словно порезы. Смазанные и не очень сильные. Вы не обратили внимания?
– Обратил. Но мне показалось, что они скорее напоминали надрезы, чем обычные удары ножом.
– Значит, нас хотят обмануть, – хладнокровно подвел итог Дронго, – заставить вспомнить роман Агаты Кристи, заставить поверить, что убийца был не один. Двенадцать ударов и двенадцать подозреваемых. И учтите, что убийца мог знать или догадаться о моем присутствии на корабле. Он понимал, что рано или поздно я могу появиться здесь и начать расследование. Значит, он решил сыграть со мной в такую игру. Заставить поверить в многочисленных убийц.
– Вам нужно будет всех допросить, – предложил Миго.
– Вы говорите на их языке? Я имею в виду по-русски.
– Господин Миго, – грустно сказал Дронго, – как хорошо, что на этом корабле рядом с вами оказался и другой специалист. Вы должны были знать, что в Советском Союзе, куда входили все страны СНГ и Прибалтика, был фактически один государственный язык. И это был русский язык, хотя формально считалось, что у каждой республики есть свой национальный язык. Разумеется, все грамотные люди, проживающие в одной стране, говорили и понимали этот единый язык, без которого было просто невозможно межнациональное общение.
Он вспомнил дебаты, которые велись вокруг национальных языков. Наиболее сильные волнения были в Грузии и в Прибалтике. Им и разрешили ввести статьи о своих национальных языках в новые Конституции, принятые в конце семидесятых. Три прибалтийские и три закавказские республики добились этого права. Всем остальным не позволили включить такую статью в свои Конституции.
